В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
Вскоре безоблачное небо окрасилось нежно-алым цветом, потом из-за гор показались первые лучи солнца, заливая лес мягким золотистым светом. Я бы мог лежать с моей парой вечность, охраняя её сон. Но все в нашем мире конечно. Птицы запели громче, приветствуя новый день. Видимо, эти звуки и пробились в безмятежные сны девушки. Алые глаза распахнулись. Юлия потерла веки ладошкой, оглядываясь, словно не сразу вспомнив, где находится и с кем. Щеки её вспыхнули, она подняла смущённый взгляд к моему лицу.
– Доброе утро, – приглушённо пробормотала она.
– Доброе утро, любимая. Как ты себя чувствуешь?
После моего вопроса румянец на её щеках стал ещё ярче. Она прикусила опухшие после поцелуев губы, раздумывая над ответом.
– Что-то болит? – нахмурился я. – Может, я был слишком порывист?
– Нет, – наконец на её губах заиграла мягкая улыбка. – Не думала, что первый раз может быть таким волшебным.
У меня перехватило дыхание от её откровения. Утихшее за ночь возбуждение усилилось вновь, когда перед мысленным взором вспыхнули картинки прошедшей ночи.
Отбросив прошлые переживания, я привлёк смущённую девушку к себе и осторожно коснулся искусанных губ своими. Мягкий, почти невесомый поцелуй в мгновение разжёг пожар в груди. Вот оно счастье, в моих руках. И лишь в моих силах сохранить его и преумножить. Слабые сожалеют и сомневаются, сильные куют своё будущее. Я сокрушу горы, иссушу моря, низвергну в небытие всех врагов, если потребуется, чтобы помочь Юлии забыть прошлое и вступить со мной рука об руку в будущее.
Наша миссия продолжается. Зов, что слышала Юлия, беспокоил меня. Но я не имел права сомневаться в ней. И мы принялись за сборы. Общая ночь избавила нас от многих предметов гардероба. Оставалось радоваться, что сумки с основными вещами находились в этот момент в отдалении от ревущего вокруг нас пламени. Зато отложенные до утра тушки тирриев, местных птиц, неплохо прожарились и почти не обгорели.
Смешно, но лорд одной из сильнейших провинций брёл через лес в куртке на голое тело и потёртых брюках, а единственный в мире феникс – в застиранном платье и немного подпаленном плаще.
