В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
– Я приглашу тебя на свидание.
Пару секунд я смотрела на него с изумлением, а потом звонко рассмеялась.
***
– Хорошая поляна для ночлега, – отметил Вилар, приостанавливаясь.
– Не рано?
– Мы проспали от силы четыре часа за последние сутки. И, если я правильно понимаю, куда ведёт тебя зов, мы доберёмся завтра к обеду.
– Что это за место?
– Там ничего и нет. Впрочем, сама завтра увидишь, – на суровое лицо дракона набежали тени, и я ощутила отголоски застарелой боли. – Я соберу хворост. Присядь, отдохни.
Вручив мне сумку, Вилар подтолкнул меня в сторону полянки, а сам отправился дальше в лес и вскоре скрылся из вида.
Вилар появился через полчаса, таща за собой перевязанную верёвкой охапку хвороста и на ходу ощипывая пёструю птицу, напоминающую куропатку.
– Вкусно, – было первое произнесённое слово за вечер, когда мы сели за ужин у горящего костра.
– Эти леса богаты дичью.
Чего не отнять, походную еду Вилар готовил отменно. Или дело в зверском аппетите? По крайней мере, от бедной птички буквально за полчаса остались одни косточки.
– Ложись спать, Юлия, – произнёс он, когда трапеза завершилась, а огонь начал затухать.
– А ты?
– Ещё посижу.
– Тебе тоже нужно отдохнуть.
– Мне сложно ложиться с тобой в одну постель, – признался он. – Я ослаб после боя, а дракон пытается вырваться. Боюсь не сдержаться."
"Его слова пробежались волной жара по телу, невольно возвращая меня в тот вечер перед прибытием Арлана.
Придвинувшись ближе к Вилару, я заговорила, намеренная облечь в слова весь тот сумбур, что творился в душе и мыслях.
