В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
Я весело улыбалась, подкидывала его в воздух, испытывая ни с чем не сравнимый восторг. Получается, у меня получается!
– Очень умно колдовать на нашем ложе, – послышался насмешливый голос Вилара.
Я чуть не выпустила огонёк из рук.
– Тебе не привыкать, – фыркнула я. – Ночью мы вообще спали на спальниках в домике на дереве.
– Хотелось бы эту ночь провести с комфортом, – Вилар аккуратно присел на край кровати возле меня.
Одеждой он так и не озаботился, и предстал лишь в хлопковом белье, так что мне открылся вид на мускулистую грудь, широкие плечи и сильные ноги.
– Юля, – шепнул, наклонившись к моему лицу. Пламя засияло ярче, озаряя комнату алым и золотым.
Я ещё обдумывала смысл его слов, а его твёрдые губы уже накрыли мои. Мягко, осторожно. Замерли, накаляя своим жаром чувствительную кожу. Остановить? Как, когда я сама плавлюсь в искрах кипящей магии?
Глава 24
Юлия
Этот пожар вспыхнул от единственной искры поцелуя. Сильные ладони сжали плечи, готовые и оттолкнуть, и привлечь ближе. Голова кружилась, и я не знала, что лучше. Выдержка подводила и Вилара, ведь он уже не ждал ответа.
Кожи спины коснулось холодное покрывало, вырывая меня из огненного забытья. Вилар навис надо мной, опираясь ладонями на перину с обеих сторон от моих плеч. Глаза пылали жаждой обладания, грудь вздымалась от учащённого дыхания.
– Ты меня сводишь с ума, Юля, – проговорил он громким шёпотом, прерывая треск магического пламени.
