В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
И оба босиком. Травм мы избегали с помощью магии. Но ситуация, несмотря на напряжённость, была обмусолена со всех сторон шутками Юлии. Немного поворчав для проформы, я вступил в эту словесную перепалку и ловил себя на мысли, что даже в окружении роскоши никогда не чувствовал себя счастливее, чем сейчас, с Юлией, в одежде с чужого с плеча и в лесной глуши.
Разговор стих, а улыбки покинули лица, когда лес оборвался. Мы вышли к огромному пустырю твёрдой почерневшей земли. Трава здесь так и не проросла за сотню лет, а насекомые, животные и птицы не появлялись в этих проклятых местах.
– Это и есть Храм Стихий? – тихим шёпотом спросила Юлия, словно боялась нарушить мёртвую тишину этого места.
– Здесь он находился. Считается, здесь средоточие магических линий. Совершённые в Храме ритуалы имели колоссальную силу. Скорее всего этой особенностью и воспользовались ведьмы.
– Мне нужно внутрь. Можно? Здесь нет охраны? Или этот барьер не пропустит?
– Что значит «внутрь»? – наморщив лоб, я взглянул на бледную спутницу.
– В Храм, – пояснила Юля, глядя на меня с таким же непонимаем, что испытывал и я.
– Ты видишь что-то другое перед собой?
– Не знаю. Вот каменная дорога к украшенному колоннами входу, – неуверенным голосом пояснила она, указав взмахом руки перед собой.
– Юлия, я вижу лишь пустырь, – изумился я.
Что это? Видение из прошлого?
– Странно. Но нам нужно туда, – взяв меня за руку, кажется, больше для уверенности, она повел меня вперёд."
"Я не стал противиться, хотя и насторожился, формируя несколько защитных плетений вокруг нас. Но потом все мысли просто покинули голову. Юлия протянула руку к какой-то видимой только ей преграде, осторожно коснулась её дрожащими пальцами. Тут же огромный купол стал виден и мне, засияв цветами первозданных. Я в глубочайшем изумлении наблюдал, как стихии медленно рассеиваются белёсым туманом, через который проступают очертания монументального белокаменного здания с окружающей его площадью, украшенной множеством статуй.
Потрясение немного прошло, и мы медленно двинулись по широкой, вымощенной камнем дороге. Казалось, время не тронуло её. Ни пыли, ни трещин, хотя прошло почти сто лет.
