Дамир ошеломленно взглянул на разъяренного коллегу за столом. Его яростный рык наполнял весь кабинет, и казалось, что любой миг может стать той точкой отсчёта, когда всё вокруг рухнет в прах. Подобравшись к окну, Дамир увидел город в ожидании бури — сгущающихся сумерек и напряжённых взглядов прохожих, словно предчувствуя непредсказуемость будущего....
Умные дамы давно поняли, что это не лучший вариант, и, если с мужчиной тебя не связывают крепкие узы, слезы только раздражают.
Аня не манипулировала.
Нет цели…
Но её слезы были итогом внутренней боли, которую девушка тщательно скрывала. И у Дамира с каждой проходящей секундой появлялась потребность взять эту треклятую боль на себя.
– Что, девочка- Аня? – он потянулся к ней, она дернулась.
Внутренний зверь Дамира протестующе зарычал, но внешне мужчина оставался спокоен. Он убрал локон с её лица и осторожно провел пальцем по раскрасневшейся щеке.
– Ты так шарахаешься от меня, словно я прямо сейчас на тебя наброшусь и изнасилую, – негромко заметил он, не замечая, как навис над девушкой. – Если бы не знал, что ты девственна, подумал бы, что тебе не повезло, и ты сталкивалась с насилием.
– Нет… Бог увел…
– Странно слышать из уст ведьмы упоминание Бога…
– Это ты меня считаешь ведьмой.
– Да, считаю. Потому что с той минуты, как ты переступила порог моего кабинета, всё летит кувырком.
– Я не убегаю.
– Неужели? Тогда почему не поговорить, как взрослые люди?
– Ты на меня давишь.
– Я всегда на всех давлю. И ничего.
– Не повод для гордости.
– А я не горжусь. Это констатация факта.
Он придвинулся ещё ближе, сам себе напоминая кота, загнавшего мышку в угол.
– Хорошо… Хорошо, Дамир, – она облизнула пересохшие губы, увлажнив их, а у Дамира член болезненно дернулся в штанах.
– Но ты сама хочешь секса, – жестко сказал он.
Значит, не спала… Не трогала Булата… И он её не трогал… Не прикасался…
– Мне… – она начала говорить, но резко замолчала, видимо, решив, что лимит откровения исчерпан.
