Автор
В зале холла строительного парка «ЭльНор» цокотухи тихо нарушали спокойствие. Элеонора Бжезинская, руководитель компании, в сопровождении ее личного секьюрита, прихрамывалась по мраморной дорожке – каблуки подражают легендарному парижскому башеннику. В воздухе носился аромат жженой обжиговой краски и густые клубы пыли от строительных работ, создавая мрачную атмосферу в здании....
Ее высокий открытый лоб остался при этом неизменно гладким, как бывает у женщин, использующих ботокс. Дмитрий знал об этом. Лелька, создавшая салон красоты, ему про это рассказывала, да и сама делала себе инъекции. Говорила, что хочет нравиться мужу. Дурочка, да он ее и без всякого ботокса ни на кого не променяет.
Мысли привычно съехали на жену, и Дмитрий, поймав себя на том, что начинает по-дурацки улыбаться всякий раз при мысли о Лельке и о полугодовалой Верочке, заставил себя вернуться к теме беседы.
– Мы установили личность погибшего. И смею вас заверить, что одна из вас, дамы, его хорошо знает. Точнее, знала раньше. – Теперь две пары глаз – серые и небесно-голубые – смотрели на него вопросительно и чуть тревожно. – Его зовут Антон Попов.
В глазах не изменилось ничего. Ни искорки понимания, узнавания, тревоги или ужаса не промелькнуло в них. Неужели одна из двух дам такая прекрасная актриса? Или правда не помнит своего детского приятеля.
– Антон Попов, – повторил Воронов.
Одна из дам задумалась. В ее глазах отразилась некая работа мысли. Название поселка ей явно о чем-то говорило, и мозг теперь стремительно обрабатывал плескавшуюся в нем информацию. А вот вторая вдруг осела в кресле, охнула, закрыла лицо руками.
– Господи, да это же Тося, – глухо сказала она. – Вот ведь как встретились. – И, отняв ладони от ставшего смертельно бледным лица, потребовала: – Послушайте, майор. Вы должны найти того, кто убил Тосю.
– Найдем обязательно, – заверил Дмитрий.
– Что-о? – изумление в серых глазах совершенно точно было не наигранным, как и неприкрытое любопытство в голубых глазах бывшей подруги. Глаза эти внезапно стали детскими, распахнутыми, в них плескался свет, и Воронов вдруг понял, за что много лет назад погибший Антон Попов так сильно влюбился в эту женщину, тогда еще совсем девочку. В ней было что-то настоящее, не сравнимое с лоском, глянцем, ботоксом и прочими глупыми женскими ухищрениями.
– А Василия Лукьянова вы помните?
– Н-нет. А это кто?
– Это человек, с которым подрался Попов. Из-за вас. Они оба были в вас влюблены.
– Влюблены? В меня? – Она вдруг засмеялась звонким, похожим на рассыпавшийся жемчуг смехом. – Уверяю вас, это невозможно.
