В зале управления компании "Сириус. Рэд. Альянс" свет из-под белоснежных мраморных ступен словно окунал меня в сказочную атмосферу, перед которым моей новой работе казалось маловажным. В то время как я впервые поднималась на высоту и раскладывала свои эскизы для рекламы в папке, моя нервность грациозно переместилась к рукам с документами....
Кто хотел покончить с собой? Я? Да я трусиха ужасная, я бы никогда не причинила себе вред…Тогда.
Он отошел от моей постели, и я услышала женский голос.
— Думаешь она сама это сделала?
— Меньше думать надо. Нож там и нашли, девка пьяная, наркотой накачанная, трахалась видать, потом ее хахаль бросил, а она решила с собой покончить.
— А синяки? А разорванная одежда? Ты ж дежурил ночью и все видел. Он же ее…
— МОЛЧАТЬ! Никто и ничего не видел. Я принял пациентку с ножевым ранением в живот, без следов насилия на теле, с алкоголем и наркотиками в крови.
— Какой же ты…
— Человек. Я че-ло-ве-к! Жить хочу, есть хочу, телек смотреть, разговаривать. И ты хочешь. Так вот запомни все что я тебе сказал и повторишь потом, когда надо будет.
— Тебе угр…
— Просто скажи правду. Ту, что я тебе озвучил.
Когда он ушел Света подошла к постели и, склонившись ко мне, тихо сказала.
— Бедная малышка…не дадут они нам правду сказать и ублюдок не получит по заслугам. Мразь…выйдет сухим из воды.
Она вколола мне что-то, и я уснула. А когда проснулась очень громко кричала. Мой собственный крик меня разбудил. Только я не помнила что именно мне снилось.
* * *— Меня изнасиловал мужчина, потом ударил ножом в живот.
Следователь оставался совершенно безучастным и что-то записывал в блокнот.
— Какой мужчина? Как его зовут?
— Я не помню, как его зовут. Он был в гостях у Авчинниковой Милы. Мы с ней учились вместе.
— Вы это уже говорили в прошлый раз.
— Поехала я не праздновать, а домой! С их гостем! Он предложил меня подвезти. Мы поссорились из-за него с Милой и я поехала. Он высокий такой, светловолосый. На вид очень серьезный, очень властный, такой…чистый, аккуратный…Красивый. Глаза у него бирюзовые.
В отчаянии смотрела на следователя, а он на меня взглядом полным жалости и какого-то презрения.
Я еще не понимала, что нет никакой справедливости, что никто не станет мне помогать, что Милка будет врать мне в глаза и что ее отец запретит ей со мной общаться, а мать назовет шалавой, получившей по заслугам. Все они скажут, что я больная на голову идиотка и никакого гостя у них в тот вечер не было.
— Лучше расскажите зачем вы ударили себя ножом, Ксения.
— Я? Себя?
— Да. Вы. Себя.
