В зале управления компании "Сириус. Рэд. Альянс" свет из-под белоснежных мраморных ступен словно окунал меня в сказочную атмосферу, перед которым моей новой работе казалось маловажным. В то время как я впервые поднималась на высоту и раскладывала свои эскизы для рекламы в папке, моя нервность грациозно переместилась к рукам с документами....
Хотя женское общество всегда украшает любую беседу и любой стол.
Они удалились в залу, Милку позвала мать, а я долго смотрела вслед светловолосому идеалу, а потом заприметила рояль. Как странно — Милка никогда не занималась музыкой и у нее есть рояль, а я играю только в музыкальной школе и иногда у Милки, но у меня никогда не было фортепиано.
Подняла крышку и тронула пальцем подставку для нот. Пальцы сами нашли клавиши и тихо заиграла музыка, вступление к «Евгению Онегину». Только в голове стоял образ не Евгения, а незнакомца с пронзительными бирюзовыми глазами.
— Потрясающе играешь, малышка, — голос зазвучал у самого уха, и я вздрогнула, но не обернулась, увидела отражение в крышке рояля и задержала дыхание.
— Играй, я посмотрю, как твои пальчики двигаются по клавишам. Мила, ты не рассказывала, что у тебя есть такая талантливая подруга.
От волнения я сбивалась, но продолжала играть. От него пахло умопомрачительным парфюмом, сигаретами, выпивкой и… и чем-то недостижимым. Роскошью, другой жизнью, деньгами и властью.
— Ооо, она очень талантливая.
— И красивая.
Снова задержала дыхание и посмотрела на него в отражение. Какой же он…какой же он необыкновенный. Таких не бывает на самом деле. Таких только в рекламе показывают или в журналах, которые лежат в комнате матери Милки.
— Да. Она даже снялась на обложку газеты.
— Серьезно?
— Милааа! Нет! Не смей!
Но подружка уже несла номер газеты с моей полуголой фигурой на обложке.
— Само совершенство. Вы рождены стать королевой красоты.
Накрыл мою руку своей и о этого прикосновения я полетела в пропасть так быстро, что в ушах засвистело.
— Кто? Ксенька? Та куда ей. Матери нет, а отец алкаш. Модели образованными быть должны, а она даже в универ не поступила.
Я ее даже не слышала… я только на него смотрела, открыв рот. Каждое слово от него как феерическая инъекция самого сумасшедшего наркотика, меня вело от комплиментов, внимания, мужской близости.
— Не заигрывай! Он мой, ясно?
— Я… я и не думала.
— Думала. Еще как думала. Я вижу, как глаза горят. Так вот запомни таким, как он, такие как ты не нужны. Лучше домой иди, Ксеня.
