Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби.
В одно мгновение в палату — теперь-то мне было понятно, что я лежала не где-нибудь, а на больничной койке — вошла медсестра, а потом на пороге показалась фигура женщины. Она привалилась к дверному косяку и закрыла лицо руками, словно сдерживая плач. Потом Анна открыла свое заплаканное лицо и робко позвала:
— Ника!
Она обошла медсестру и Нормана и, уперев руки в мою койку, наклонилась и пристально посмотрела мне в лицо испуганными, лихорадочно блестящими глазами.
— Слава тебе, господи! Спасибо… — Она дрожащими ладонями обхватила мою голову, и слезы вновь полились по ее раскрасневшемуся лицу.
В этот момент я подумала, что никогда еще не видела, чтобы у моей прекрасной Анны было такое некрасивое, искаженное отчаянием лицо.
— Моя дорогая девочка… — Анна гладила меня по щекам. — С тобой все будет хорошо… — Мэм, доктор уже идет, — деловым тоном сказала медсестра, приподнимая мою подушку, а потом обратилась ко мне: — Ника, ты меня слышишь? Ты меня видишь?
Я медленно кивнула, пока она проверяла капельницу и мои показатели на экране.
— Тише, тише, дорогая, — прошептала Анна, когда я попыталась пошевелить левой рукой. Тут я поняла, что мне больно, к тому же от этого движения у меня ужасно заболело в груди, а еще было как-то неудобно и тесно. Я скосила глаза вниз и увидела, что моя рука забинтована до плеча.
— Нет, Ника, лучше не трогай их, — попросила Анна, когда я попыталась потереть глаза, которые ужасно горели. — У тебя капилляры лопнули, поэтому глаза пока красные. А как твоя грудь? Больно дышать? О, вот и доктор Робертсон!
К кровати подошел высокий седой мужчина с коротко стриженной бородой.
— Она давно пришла в себя?
— Несколько минут назад, — ответила медсестра, — сердцебиение регулярное.
— Давление?
— Норма — систолическое и диастолическое.
Я ничего не понимала. Впрочем, голова у меня сейчас вообще плохо работала.
— Привет, Ника, — сказал мужчина густым ровным голосом. — Меня зовут Лэнс Робертсон, я врач больницы Сент-Мэри-О’Вэлли, где ты сейчас находишься, и еще я заведующий этим отделением. Сейчас проверю, как ты реагируешь на раздражители. Ты можешь почувствовать головокружение и тошноту, но это совершенно нормально. Ни о чем не волнуйся, ладно? Спинка кровати начала опускаться, и вскоре я почувствовала, что моя голова стала очень тяжелой.
