Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби.
От мучительного головокружения, казалось, перекрутились кишки, желудок сжался, и я наклонилась набок, чтобы не стошнило на постель, но из моего опустевшего тела ничего не вышло, кроме натужного жгучего кашля, от которого заслезились глаза. Анна бросилась на помощь, убирая волосы с моего лица. Свободной рукой я схватилась за одеяло, чувствуя новый позыв к рвоте.
— Все в порядке, это нормальная реакция, — успокоил доктор, придерживая меня за плечи. — Не нужно бояться. Теперь другое задание: ты можешь повернуться, не двигая ногой?
Я была слишком ошеломлена, чтобы понять, что именно он просит меня сделать. Только теперь, услышав слово «нога», я обратила внимание на странное ощущение в левой ноге, как будто она сильно распухла. От этих мыслей меня отвлек доктор, который аккуратно взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе.
— Теперь следи за моим указательным пальцем.
Он посветил в один глаз, я выдержала. Когда посветил в другой, я зажмурилась от сильного жжения. Доктор Робертсон сказал, что мы попробуем еще раз, и я стоически терпела, пока он что-то высматривал в моем воспаленном глазу. Выключив свет, он склонился надо мной и спросил:
— Ника, сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— Когда у тебя день рождения?
— Шестнадцатого апреля.
Доктор пробежал глазами по планшетке с моими данными, затем снова посмотрел на меня.
— А эта прекрасная дама, — показал он на Анну, — можешь сказать, кто она? — Это… Анна. Она моя мама… то есть… моя будущая приемная мама, — пробормотала я, и Анна улыбнулась.
Она откинула мои волосы назад и снова погладила по щекам, словно я была самой хрупкой и драгоценной вещью в мире.
— Замечательно, — сказал доктор, — серьезных травм нет. В общем и целом девочка в порядке, — провозгласил он, и все присутствующие в палате облегченно выдохнули.
— А что со мной случилось? — наконец спросила я.
Ответ на этот вопрос я и сама, наверное, знала, потому что мое тело было похоже на какой-то полуразбитый механизм, чьи внутренние детальки слетели со своих мест во время землетрясения и теперь беспорядочно болтались внутри корпуса. Слезы подступали к горлу, пока я рылась в памяти в поисках ответа.
Я поймала взгляд Анны и прочитала в нем страдальческую муку."
"— Мост, Ника, — подсказала она мне. — Защитная сетка оборвалась, и ты… упала… в реку… — с трудом произнесла она. — Вас кто-то увидел, сразу вызвали скорую. Нам позвонили из больницы…
— У тебя сломаны два ребра, — вмешался доктор, — и вывихнуто плечо.
