Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
— Асия!
Она остановилась, затем обернулась и уже более спокойно посмотрела на меня — маленькое существо под больничным одеялом с изможденным личиком и огромными глазами, полными хрупкого света.
— Приходи еще.
Что-то сверкнуло в ее глазах, и в следующее мгновение она скрылась за дверью, на прощание кивнув Аделине.
Вроде бы ничего не изменилось, но все же в тот момент мне показалось, что теперь я видела мир яснее.
— Аделина, у меня есть просьба.
Она вопросительно посмотрела на меня.
— Мои пластыри, ты не могла бы их мне принести?
Аделина долго смотрела на меня, прищурившись, будто расшифровывала про себя тайный смысл моих слов.
— Конечно.
Когда цветные пластыри снова оказались в моих руках, я почувствовала, как будто внутри меня расправилась сжатая пружина. Я долго их перебирала и из всех цветов выбрала те, которые считала своими, а значит, вновь обрела потерянную часть себя.
Желтый — глаза Клауса. Светло-голубой — такого цвета глаза у Анны и Аделины. Зеленый — спокойный, как Норман с его робкой улыбкой.
И, наконец… наконец, фиолетовый — такой же, как тот, что я приклеила к груди Ригеля той ночью в его комнате.
Глядя на свои теперь разноцветные пальцы, я поняла, что, даже если у любви разные оттенки, то каждый из них затрагивает одни и те же струны — струны сердца. И все вместе они управляют уникальной невидимой силой, почувствовать которую способна лишь душа.
Последующие дни были не менее трудными."
"Мой желудок превратился в тугой узел, который, казалось, отказывался принимать еду. Как только начинались рвотные позывы, Анна бросалась ко мне, стягивала с меня одеяло и помогала повернуться на бок, прежде чем я возвращала съеденное на пол.
Тем не менее постепенно я смогла приучить желудок к пище, и через короткое время снова смогла ходить. Лодыжка зажила, ребра больше не кололи грудь, как осколки стекла, когда я приподнималась, чтобы встать с кровати.
Меня снова проведала Асия, как я ее и просила. Она недоверчиво и строго опять осмотрела меня с ног до головы: порозовевшее лицо, повеселевшие глаза, пополневшие руки и ноги. Увидев такую Нику, она сразу смягчилась.
День за днем мое тело становилось крепче и полнокровнее, кости на плечах больше не выпирали из-под кожи.
