Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
С руки сняли повязку, и я начала потихоньку ее разрабатывать.
Я быстро восстанавливалась, а Ригель неподвижно лежал под аппаратом, привязанный к жизни хрупким сердцебиением.
«Очнись!» — пульсировало в моей груди, когда я вернулась к жизни.
Ригель по-прежнему тяжело дышал, и, казалось, ничто не может стабилизировать его шаткое состояние.
— Очнись, — бормотала я себе под нос, пока медсестры меняли ему повязки.
Лицо у Ригеля похудело и осунулось, вены на запястьях стали заметнее, тени под глазами — больше.
Я рассказывала Ригелю старые легенды, сказочные истории о волках, возвращающихся домой. И если днем в борьбе за него меня поддерживали солнечный свет и надежда, то по ночам желание увидеть, как он открывает глаза, становилось мучительным и истощало мою душу. «Очнись! — молила я его в темноте ночи. — Очнись, Ригель, пожалуйста, не оставляй меня, ведь я не смогу жить без твоих глаз.
Ригель оставался неподвижен, а я тихо плакала в подушку, чтобы он меня не услышал.
Но Ригель… не слушался.
Через несколько дней меня выписали. В довольных глазах доктора Робертсона читались облегчение и профессиональная гордость, оттого что его некогда тяжелая пациентка в добром здравии уходила из больницы на своих двоих. Он не мог знать, что мое сердце истекало кровью точно так же, как в первый день, он не подозревал, что в этой палате я оставляла часть себя. Я снова ходила в школу. В первый день, как и в последующие, я чувствовала на себе любопытные взгляды девчонок и ребят, они шептались о нас с Ригелем, обсуждая несчастный случай.
Лайонел, как мне сказали, переехал в другой город.
Жизнь потекла флегматично и буднично, но не проходило дня, чтобы я не зашла к Ригелю с букетиком цветов.
Под пиканье аппарата я рассказывала ему всякие истории; делала уроки в кресле у стены; читала вслух учебники по географии и биологии; рассуждала о прочитанных книгах.
