Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
Я не могла не отметить, что в комнате царил идеальный, я бы даже сказала, нечеловеческий порядок. Казалось, что Ригель никогда здесь не спал, хотя книги на прикроватной тумбочке принадлежали ему, и одежда в шкафу — тоже. Даже не подумаешь, что он проводил здесь большую часть времени…
Нет. Я нервно сглотнула. Это его комната. Ригель здесь спал, делал уроки, переодевался. Рубашка на спинке стула принадлежала Ригелю, и блокноты на столе, исписанные витиеватым почерком, принадлежали ему. В воздухе пахло его парфюмом.
Меня охватило странное беспокойство. Шипы кололи меня, напоминая, что надо поторопиться. Я осторожно подошла к столу. Перебрала стопку бумаг, передвинула несколько книг, потом заглянула в шкаф, в комод, даже в карманы пиджаков. Я рылась везде, стараясь класть вещи туда, где они лежали. Обыскала все ящики тумбочки, которые оказались полупустыми. Фотографии нигде не было.
Я остановилась в центре комнаты и провела ладонью по лбу. Где же она еще может быть? Вроде я везде посмотрела.
Я посмотрела на кровать, подушку, на аккуратно подвернутый край простыни, на ровное, без единой складки покрывало. Потом глянула на матрас и вспомнила, как в приюте прятала под ним остатки шоколада, которым нас угощали гости, чтобы потом было чем себя побаловать; вспомнила, как прятала туда же палочки от мороженого, чтобы их не нашли во время уборки… Я должна была его услышать.
Может, если бы я не потянулась к матрасу, чтобы приподнять его и ничего не найти, я заметила бы его раньше.
— Я же запретил тебе входить в мою комнату.
Секунда, и я рухнула в черную реальность. Я оказалась в ловушке. Окаменевшая, я медленно повела глазами, пока наконец не уткнулась взглядом в стоящего в дверном проеме Ригеля, мрачного и надменного, таким только он умел быть."
"Ужасный — по-другому его не описать. Взглядом он пригвоздил меня к месту. С по-кошачьи суженными зрачками, его черные глаза сияли, как две бездны, готовые меня поглотить.
