Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
Я вздрогнула, встретившись с горящими глазами, и мне показалось, что в его взгляде я уловила нечто, чего никогда прежде не видела, — искру света. И у меня пересохло в горле. В его глазах я видела отражение своих приоткрытых губ — мы оказались так близко друг к другу, что я не отличала свое сердцебиение от гулких ударов его сердца.
Мое изумление было его изумлением. Мое дыхание было его дыханием. Все было его, даже моя душа.
Я дернулась, ощутив дрожь во всем теле. «Беги отсюда!» — снова раздался крик в голове, и с силой, о которой я даже не подозревала, я резко оттолкнула Ригеля, вскочила с кровати и выбежала из комнаты.
Спотыкаясь, я пронеслась по коридору, проскользнула в свою комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, осев на пол.
Сердце больно колотилось о грудную клетку, руки и ноги дрожали, кожа все еще помнила его грубое прикосновение, как будто он поставил на мне свою печать.
Что он сделал со мной? Каким ядом отравил?
Я немного успокоила дыхание, но внутри меня по-прежнему извивалось что-то жгучее.
Может, я сходила с ума? Ведь этому нет объяснений, этому нет конца. Мне не было никакой пощады.
Глава 10
КНИГА
Невинность — это не то, что теряешь.
Она никогда не исчезает, несмотря на всю боль.
Я не могу пошевелиться. Ноги трясутся, глаза не видят.
Никто не придет меня спасать. На мои крики никто не ответит. В висках стучит, горло горит, кожа саднит под кожаной петлей. Я одна… одна…
Одна…
Сдавленно всхлипнув, я распахнула глаза. Комната закружилась, живот скрутило, я села на кровати, часто дыша, пытаясь успокоиться, но холодный пот, скатывающийся по спине, напоминал о пережитом ужасе.
"По телу бежали мурашки, а сердце грозило взорваться в груди. Я прижалась к спинке кровати и, как в детстве, прижала к себе гусеницу.
Я в безопасности. В другой комнате, другом месте, другой жизни…
Но мучительное ощущение осталось прежним. Оно корежило меня. Выворачивало наизнанку и бросало в тьму. Я снова становилась ребенком.
А может, я все еще оставалась маленькой девочкой. Возможно, я никогда не переставала ею быть.
