Берлин в летнем хаосе оживленных тротуаров Унтер-ден-Линден становится фоном для неожиданного нападения, когда Соня Вербрюгге пытается сохранить спокойствие и присутствие духа. Однако ее мир переворачивается за считанные секунды, заставляя задуматься о том, что страх перед темнотой может быть лишь началом опасностей, к которым мы не готовы....
Дайана повесила трубку и с улыбкой повернулась к Келли:
– Хорошие новости! Наши проблемы решены!
– Что он сказал?
– Что знает, кто все это затеял, и больше нас не тронут.
Келли глубоко вздохнула:
– Здорово! Теперь я смогу вернуться в Париж и начать жизнь сначала.
– Он послал за нами машину. Через полчаса мы уедем.
Келли еще раз окинула взглядом комнату.
– Ничего не скажешь, трудненько будет с этим расставаться!
– Наверное, это ужасно странно, – задумчиво выговорила Дайана.
– Что именно?
– Начать новую жизнь без Ричарда.
– В таком случае не живите, – отрезала Келли.
Не донимайте меня, леди, иначе я не выдержу. Я даже думать об этом не могу. Марк был всем для меня. Моим единственным якорем в этом мире.
Дайана смотрела на бесстрастное лицо Келли и думала: «Какое совершенное произведение искусства – прекрасное, холодное и безжизненное…»
Келли села на кровать спиной к Дайане. Сжала кулаки, борясь с поднявшейся волной боли, и прошлое неумолимо захватило ее.
* * *Они с Марком шли вдоль Левого берега, болтали обо всем и ни о чем, и Келли сознавала, что ей никогда еще не было так просто и спокойно с незнакомым человеком.
– На завтрашний вечер назначено открытие галереи, и если хотите…
– Простите, Келли, завтра я занят.
Келли ощутила неожиданный укол ревности.
– Очередное свидание? – осведомилась она, стараясь не показать вида, как уязвлена.
– Нет-нет. Я иду один. Это банкет… – пояснил он и, заметив выражение лица Келли, быстро поправился: – То есть… будут одни ученые.
– Неужели?
– Боюсь, что так. Заумные беседы, слова, которых вы, возможно, никогда не слышали, и…
– Я слышала все слова на свете, – оскорбленно бросила Келли. – Почему бы вам не попытаться?
– Но я не думаю…
– Я уже большая девочка. Валяйте.
– Хорошо, – вздохнул он. – Анатрипсология… малакостракология… анероидограф…
– А… – пролепетала застигнутая врасплох Келли. – Такие слова!
– Так и знал, что вам это неинтересно. Я…
– Ошибаетесь.
Потому что интересно тебе.
Банкет устраивался в отеле «Принц Галльский» и оказался весьма роскошным. В бальном зале собралось триста человек, и среди них – самые влиятельные люди Франции. Одним из гостей за передним столом, где сидели Келли и Марк, был симпатичный мужчина средних лет, представившийся как друг Марка.
– Я Сэм Мидоуз. Много слышал о вас.
– А я – о вас, – улыбнулась Келли. – Марк утверждает, что вы его наставник и лучший друг.
