Берлин в летнем хаосе оживленных тротуаров Унтер-ден-Линден становится фоном для неожиданного нападения, когда Соня Вербрюгге пытается сохранить спокойствие и присутствие духа. Однако ее мир переворачивается за считанные секунды, заставляя задуматься о том, что страх перед темнотой может быть лишь началом опасностей, к которым мы не готовы....
Сэм улыбнулся:
– Для меня огромная честь быть его другом. Марк – необыкновенный человек. Мы долгое время работаем вместе. Он самый преданный…
Марк покраснел от смущения.
– Не хотите вина? – вмешался он.
На сцене появился ведущий, и начались речи. Марк был прав: Келли быстро соскучилась. Предстояла раздача премий за научные открытия, и, на слух Келли, ораторы с таким же успехом могли говорить на суахили. Но, наблюдая за оживленным лицом Марка, она радовалась, что решила пойти."
"Когда последние тарелки убрали, на сцене появился президент Французской академии наук.
Поэтому и старался отговорить меня прийти.
Марк неловко поднялся и пошел к сцене под дружные аплодисменты собравшихся.
– Он и словом не обмолвился, – пожаловалась она Сэму.
– Марк в своем репертуаре, – усмехнулся тот. – А знаете, он безумно в вас влюблен. Хочет жениться. – И, помедлив, многозначительно добавил: – Надеюсь, он не разочаруется.
И Келли вдруг стало стыдно.
Не могу я выйти за Марка. Он мой лучший друг, но я не влюблена в него. Что же я делаю? Я не хотела ранить его.
Значит, нам лучше перестать встречаться. Я никогда не дам мужчине того, что он вправе ожидать от женщины. Но как же мне сказать…
– Вы что, совсем меня не слушаете?!
Рассерженный голос Дайаны вернул Келли на землю.
– Что вы сказали?
– Таннер Кингсли сказал, что через полчаса за нами кто-то приедет.
– Да, вы говорили. И что?
– Он не спросил, где мы.
– Возможно, считает, что мы все еще в вашей квартире.
– Нет, я объяснила, что мы в бегах.
Обе растерянно помолчали. Губы Келли сложились в длинное немое «О-ой!».
Потом они повернулись и одновременно взглянули на часы.
Портье-китаец поднял глаза на Флинта, входившего в вестибюль отеля.
– Чем могу помочь? – спросил он, улыбаясь.
– Моя жена и ее подруга только что въехали сюда. Моя жена – блондинка. Ее подруга – горячая черненькая цыпочка. В каком они номере?
– В десятом. Но, боюсь, я не могу вас впустить. Сначала позво…
Флинт поднял пистолет «Ругер» сорок пятого калибра с навинченным глушителем и влепил пулю в лоб портье.
