Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
Здесь ей интересны совсем не машины, а игра с двумя взрослыми мужиками, думая, что это она диктует правила.
Глава 14. София
Каждое прикосновение Давида отражается в глазах Лекса. Мужчина обнимает меня разжигая пожар внизу живота, Феликс добавляет в него горючего. Я снова плотнее сжимаю ноги лишь почувствовав их запах. Это ведь ненормально. Я никогда так не хотела мужчин, а сейчас надеюсь, что мне удастся не застонать от прикосновений рук одного и глаз другого.
Голый торс Давида — это отдельное произведение искусства. Мне плевать, что он только что вылез из-под машины, я жмусь к нему, будто вижу не третий раз в своей жизни. Уверена, он слышит, как громко бьется мое сердце. Он говорит со мной, а в моей голове вакуум. Чтобы собрать себя в кучу, насильно толкаю в мозг воспоминания о том, что у меня теперь совсем нет денег, это немного отрезвляет.
Давид, добившись от меня ответа на свой вопрос, отходит. Становится холодно, хочу вернуть его обратно и спрятаться от Лекса. Кажется, этот тип одним своим голосом может заставить меня стонать.
— Покажи мне мастерскую, — беру Давида за руку и тяну вглубь, искоса глядя на его недовольного друга.
— Я покажу, ему нужно закончить эту машину сегодня, — заявляет Феликс, слезая с капота.
— А что будешь делать ты? — встаю за плечо зеленоглазого афродизиака.
— Я свою часть здесь уже сделал. Идем, — протягивает мне раскрытую ладонь. Нервно сглотнув, руку в ответ не дала, просто побрела следом. Он хмыкнул, но возражать не стал. Правильно, куда я денусь с подводной лодки. Наслаждайся! Чтобы прекратить поддаваться желаниям своего тела, решила задолбать его вопросами.
— Мастерская -это хобби? — начала с безобидного.
— Нет, работа. Осторожно!!!— ловит, когда я спотыкаюсь о какой-то кусок трубы.
— Пусти, — дергаю рукой.
— Благодарить за помощь тебя, видимо, не учили, — он отпускает и идет вперед.
— Это не помощь, — заявляю в его широкую спину. — Это рефлекс! Был бы ты чуть дальше, не поймал и я бы рассекла колено. Это в лучшем случае! — его ноздри забавно раздуваются от возмущенного сопения.
