Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Я говорила, что когда-нибудь ты доиграешься, — игнорируя нас с Давидом она подходит к его кровати, гладит по волосам. Феликс дергается из-под ее руки и тут же стонет.
— Зачем ты здесь? — ледяной вопрос от моего ледяного мужчины.
— Ты нормальный? Мне как подруга сказала, что ты в больнице, да еще и в таком виде, сразу приехала. Ты же не чужой мне, — присаживается на самый край постели. — Лекс, не дури. Столько времени вместе. О тебе некому больше позаботиться. Я не могла бросить.
Она берет его за руку, нежно гладит, а Феликс больше не сопротивляется, просто смотрит на гостью и этот взгляд задевает меня до глубины души.
— Я пойду, — вздергиваю подбородок выше, чтобы никто не увидел непрошенной слабости. Какая разница, что я к ним чувствую? Очевидно, что между нами пропасть, которую никак не выходит преодолеть.
— Соня, — Давид перехватывает за руку, Лекс переводит взгляд голубых глаз на меня.
— Не трогай, — высвобождаю кисть, хватаю сумку и как ошпаренная выбегаю в коридор.
— Стой! — за мной следом выскакивает Давид, ловит у лифта, крепко прижимает к себе.
— Какое мне дело? — пытаюсь оттолкнуть зеленоглазого гада.
— Сонь, — он тихо смеется, разворачивает меня лицом к себе, убирает с него влажные от непрошенных слез волосы.
— Я никому не нужна, — произношу неожиданно даже для самой себя.
— Ты чего, маленькая? Ну что за глупости? Откуда это в твоей голове? У тебя друзья, семья, мы…
— А толку?! — толкаю его в грудь.
— Забудь о нем! — в его голосе прорезается сталь.
— Почему? Какое тебе дело? Ты…
Давид не дает договорить. Он жадно целует мои губы забирая себе каждый нервный вздох. Прижимает к стене у лифта, его пальцы больно сдавливают талию, жадный язык не выпускает из плена мой.
— Я не просила, — слезы высохли, губы горят и омуты его зеленых глаз утягивают на дно.
— А мне плевать, — усмехается, целуя снова и я отвечаю забывая, что мы вообще-то в больнице. Что там, в нескольких метрах от нас лежит покалеченный друг.
Мы растворяемся друг в друге, выплескивая все, что накопилось за последние дни. Его хриплое дыхание обволакивает и возбуждает. Прервав поцелуй, он упирается лбом в стену поверх моей головы, тяжело дышит и молчит.
