Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
"
"— Ты мне нужна, — признается, как только к нему возвращается способность говорить. — И Лексу ты тоже нужна. Хочу, чтобы ты это помнила, чтобы не случилось, — Давид отходит, берет меня за руку и возвращает в палату. Брови Феликса взлетают вверх, а я неловко кусаю губы со вкусом горькой вишни.
Глава 38. София
— Дейв, надо же, — усмехается незнакомка. — Ты перестал трахать все, что движется и нашел постоянную подружку? — язвит она, изучая меня с ног до головы.
— Вон пошла, — рычит Лекс. — Дейв выведи ее отсюда, пока я не встал!
— Совсем не меняешься, — глубокий вдох.
— Исчезни из моей жизни! — из груди Лекса вырывается хриплый рык. — Меня интересуют только тачки! — каждое его слово пропитано ядом.
— Ооо… — тянет Дейв. — Началось.
— А ты вообще не лезь. Вы, как дети! — психует она. — Посмотри на себя! — вновь обращается к Феликсу. — Я пришла спокойно поговорить, извиниться, но ты, как всегда…
— ИЗВИНИТЬСЯ?!! — его разрывает, Лекс дергается, но Давид успевает сделать вперед пару быстрых шагов буквально вжимая друга в больничную койку. — СУКА! Ты даже шанса мне не дала что-то изменить! Ты лишила меня возможности стать отцом! Молча!
— Да ты же не любишь меня, Феликс, — вздыхает незваная гостья.
— При чем здесь любовь? — он зло на нее смотрит. Грудь вздымается, голубые глаза жмурятся от боли в ребрах. — Речь идет о другом! Ты не имела право принимать это решение одна! — но она делает вид, что не слышит этого, продолжает гнуть свою линию изображая жертву.
— Зачем был нужен этот ребенок? Чтобы я стала матерью-одиночкой в двадцать пять? А еще лучше вдовой, да?! Когда ты разобьёшься насмерть! Я скучаю по тебе, — сбавляет тон.
— Зря! — к ней разворачивается Давид, но Лекс срывается на очередной крик.
— Вон, я сказал!!! — он поднимается на локтях, Дейв вновь не дает ему подняться.
Хлюпая носом, оставив на полу пакет с апельсинами и каким-то вещами, уже точно бывшая девушка Феликса быстро покинула палату. В ней воцарилась гнетущая, некомфортная тишина.
