Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Сейчас ты с Сашей, остальное не важно. Я все равно вас обоих люблю.
И пока я переваривал информацию моя крошка бахнула водки в апельсиновый сок и невинно похлопала ресничками.
— Ты неисправима, — обнимаю ее через спинку дивана решив отпустить ситуацию. Не мое это дело. Им нормально и ладно.
Часов до двух мы отлично проводили время, пока народ не дошел до состояния «пора домой». Кое как запихал их всех в машину и под дружный смех и пьяные вопли развез по домам.
К Сониному дому подъехали только в четыре утра.
Почувствовав мой взгляд, ее реснички дрогнули, пьяные глаза открылись. Малышка облизнула пересохшие губы залипая на моих. Смелая… Моя маленькая безумная девочка. Отговаривать себя нет никакого желания, есть другое.
— Иди ко мне, — перетягиваю податливую малышку с пассажирского сидения к себе на колени. — Что ты с нами сделала, м? — спрашиваю у нее убирая с лица волосы. — Поцеловать тебя еще? — уточняю на всякий случай.
— Да, — она срывает планку в моей голове.
Глава 40. София
То ли алкоголя во мне слишком много, то ли я просто сошла с ума, но сказать Давиду что-то еще не позволяет мой поцелуй. Я ненормальная! Но он такой теплый в последнее время, что я плыву под взглядом его зеленых глаз. Хочется купаться в этом ощущении лета, в его руках, в его запахе.
Он горький и сладкий одновременно.
Давид забрался руками мне под куртку. Его горячие ладони обжигают через ткань платья напряженную спину. Его пальцы плотно сжимаются, будто мужчина боится, что я исчезну, если он вдруг отпустит.
Не хочу, чтобы отпускал.
Он очень осторожен. Его язык ласкает мои губы, их уже покалывает, а Дейв все никак не может остановиться. То углубляя поцелуй до предела, то отступая, но все равно не до конца, он дышит все чаще, мои пальца сжимают темные волосы на его затылке.
Рука мужчины скользит по бедру, пробирается под платье, гладит безумно чувствительную кожу. Мои трусики чуть сползли в бок от откровенной позы. Еще немного и Давид дотянется своими пальцами туда, где еще не был ни один мужчина.
Он непроизвольно толкает вперёд бёдрами, тихо стонет задевая своим возбуждением мою чувствительную раскрытую плоть.
