— Совсем не понимаешь, что творишь со мной, да? Или наоборот, понимаешь и действуешь намеренно?
Секундочку! На что он намекает?
Она в ощущениях потерялась. Это казалось столь естественным и правильным — быть в одной с ним кровати.
Распятой под ним.
Чувствовать твердость мышц. Тяжесть тела.
— А я ведь схожу с ума! Осторожнее с играми — я безумен. — Переплел их пальцы, и завел руки ей за голову. Практически касался губ. — Ты. Сводишь. Меня. С ума!
— Герман…
Даже не прошептала. Нет. Беззвучно выдохнула.
Мужчина уткнулся носом в основание ее шеи. Втянул в себя запах кожи, мучительно при этом застонал.
— Упрямая…до чего же, ты упрямая, моя девочка! Мы могли провести время с куда большей пользой, если бы пятками не упиралась. Если бы, сама ко мне пришла...
Моя девочка?
Лера зажмурилась. Она, должно быть спит. Бредит. Эти нотки восхищения, пропитавшие его голос, могли лишь почудиться.
Моя девочка! Как же странно звучит.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Распахнула веки, и, столкнувшись с непроницаемым взглядом темных глаз, расплылась в глупой улыбочке. В тот же миг, улыбнулся и он. Нежно, осторожно и сдержанно. Будто медленно, крайне медленно подпускал ее в свое личное пространство. Как же захотелось освободить руки от его захвата, и обнять. Крепко-крепко.
Это она безумна!
Эйфория окрыляла.
Заигравший в тишине будильник заставил вздрогнуть обоих. Давыдов аккуратно скатился с нее, и потянулся к тумбочке, дабы выключить звук. После сел на край кровати, потирая виски. Лера передвинулась к нему поближе.
— Доброе утро, Герман!
Он повернулся в пол оборота, внимательно вглядываясь в ее сияющее лицо. Наверняка сразу понял, что произошло. Это была первая ночь, которую они провели вместе. От заката до рассвета. Без секса! Вдобавок ко всему, мужчина сам к ней заявился, нарушив уговор. Поставив под сомнения собственные принципы.
Момент, когда Давыдов рассвирепел, она уловила довольно четко. Черты его лица заострились. Глаза потемнели.
Отползти не успела, да и не старалась. Сомкнув пальцы на ее лодыжке, рванул на себя.
— Не сильно радуйся, Мелкая. — Проскрежетал, нависая. — Я не изменюсь. Не тешь себя ложными надеждами. А вот, ты…ты подчинишься. Заставлю! Будешь моей. И исключительно, на моих условиях!
Хорошо. Пора бы вскрыть карты.
Подавшись вперед, заключила его щетинистое лицо в свои ладони.
Вложила во взгляд все чувства, таившиеся глубоко в душе.
Не умершие за эти годы, хоть и хорошо скрываемые.
— Не меняйся. Плевать! Мне нужна лишь верность, Герман! Это — мое единственное условие.
— Исключено. Верность убивает страсть!
— А измена убивает людей!
— Только слабаков!
— Это бред.
— Это правда жизни.
— Не хочу так. — Облизала пересохшие вмиг губы.