А…а изменишь — вообще кастрирую! И плевать мне, что это…типо…ваше личное дело. За меня некому было заступиться, в свое время. У нее такой человек есть!
Свою гневную тираду Смирнова практически выплюнула. Презрительно, да с таким отчаянием, что внутренности в тугой комок свернулись, и дрожь прошлась вдоль позвоночника. Стало ясно — рана от систематических измен бывшего мужа по сей день кровоточила в глубинах растерзанной души.
Пытаясь хоть чем-то разбавить гнетущую тишину, перетянула внимание на себя:
— Аня, спасибо за заботу…"
"— А ты не будь дурой! — Рявкнула женщина, размазывая по лицу хлынувшие слезы.
Заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Если посмеет, хоть раз в жизни — все, конец. Уходи, девочка! Без оглядки беги. Не позволяй вытирать о себя ноги. Не превращайся в тряпку. Лучше не станет, поверь — только хуже! Я на собственной шкуре это проверила. В первый раз простила, так он начал на радостях менять девок чаще, чем желал мне…гр*банного…доброго утра!
— Аня…
— ПРОСТО любите.
— На эмоциях вновь повысила голос. — И будьте верны друг другу! Всегда. Это так важно, глупенькие. Так важно…
— Золотые слова, Анечка! — Прервал ее пламенную речь Давыдов старший, поднимаясь из-за стола. — Полностью разделяю Вашу точку зрения.
К удивлению, Смирнова довольно быстро взяла себя в руки, наконец, фокусируясь уже на нем:
— Станислав Юрьевич, — протянула с улыбкой, — дорогой! Разрешите Вас обнять!
— От чего же нет? — Подошел и сдержанно сжал ее в объятиях. Дружески похлопал по плечу.
— Мне лишь в радость!
— Бога ради, извините за столь неподобающий вид!
— Полно Вам!
— Для достижения…кхм…нашей цели, пришлось употреблять с ним алкоголь. — Продолжала объясняться. — А накануне не спала всю ночь — у ребенка разболелся зуб. Да и не позавтракала толком. Результат на лицо — несколько долек шоколада меня точно не спасли! Это я к чему, собственно…у Вас перекусить не найдется?
— О чем речь? — Всплеснул руками гостеприимный хозяин. — Прошу, к нашему скромному…столу!
— Вы так любезны!
Однако и шага в его направлении сделать Анна не успела.
Пространство кабинета разрезал возмущенный детский голосок:
— Мама! Вот он же…я!
Антошка демонстративно надул щеки, явно задетый столь явным безразличием, ведь она его даже не заметила! Впрочем, про еду Смирнова сразу позабыла — стало не до нее. Едва завидев сынишку, стремительно — насколько позволяли заплетающиеся ноги — приблизилась к ребенку, и опустилась пред ним на колени.
