Автор
В зале спорт-бара, наполненном дымом кальяна, она застыла на мгновение. Затем ее взгляд встретился с моим и неожиданно устремился обратно. Атмосфера взмысцела, словно зеркало враждебного взгляда, заставляя воздух дрожать от непредсказуемости момента.
Опустил взгляд вниз и застыл, осознав, что на нем нет презерватива.
Это как, вашу мать?
– Стас? – Ника заглянула мне в глаза и вздрогнула, когда я коснулся её там и аккуратно вставил пальцы, пытаясь не поддаваться панике. – Ты что…
Голос оборвался, когда я двинул пальцами внутри, и красивые глаза прикрылись.
Как и ожидалось, презерватив был внутри. Вынул его, комкая в руке пустую резинку, и стиснул зубы. Не так это должно было произойти. Не. Так.
– Я кончил в тебя, – выдохнул сквозь зубы, и Ника распахнула глаза и испуганно застыла.
И именно в этот момент я осознал всю степень пиздеца, увидев на лице Ники панику, перемешанную с неподдельным страхом. Страхом, что у этого секса могут быть последствия. Страхом таким сильным, что она толкнула меня и скрылась за дверью ванной, тут же щелкнув замком.
– Ника…
– Уйди!
Стиснул челюсть, чувствуя, как все сильнее раздражаюсь.
Стянул кожану и, приведя одежду в порядок, прошел на кухню и достал из холодильника конину.
Я всегда носил с собой презервативы, но Ника столько раз меня динамила, что я не позаботился о том, чтобы положить в куртку один. А днем, шарив в ящике у входа в поисках ключей, заметил оставленный Ромкой презерватив. И он оказался кстати. Вот только когда я надевал его, не сразу сообразил, что тот слишком туго натянулся, видимо, поэтому удалось справиться с ним не сразу.
Порылся в шкафу и, найдя стакан, налил конины и хлопнул одним глотком. Внутренности зажгло. Повторил.
Почему, когда у нас все начало налаживаться, снова произошла катастрофа? Ника позволила мне коснуться её, но все закончилось крахом, и теперь она снова меня не подпустит.
Что за херня происходит?
Отставил стакан после третьей дозы, стершей к чертям здравый смысл, и поднялся, шагая в сторону ванной.
Ника сидела на полу. Подтянула колени к груди и обхватила их руками. Платье и чулки были по-прежнему на ней, она не раздевалась, не мылась, продолжая сидеть, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывала.
