Автор
Варя, тридцатилетняя мать с худым видом ребенка-сироты, терпеливо ждет в больничном коридоре. Пятилетний сын уставился на игрушки и немедленно отвлекся от них, ожидая маминой поддержки домой. Он присел рядом с огромным зверем, любимым всеми маленькими пациентами, но уже через минуту выглядел устремленным и погружен в сладкие мечты о далекой родной квартире....
Далеко не все родители могут себе позволить беспрепятственное лечение. Им приходится влезать в кредиты, закладывать бизнес и жилье, открывать сборы в социальных сетях и долбиться в двери каждого благотворительного фонда, лелея маленькую надежду на отклик. Некоторое время назад ситуация усугубилась уходом с российского рынка зарубежных фармацевтических производителей, и замена некоторых из них до сих пор не является возможной, а попытки достать усложнены логистическими преградами. И счастье, если удается подобрать лечение в пределах нашей страны без необходимости отправлять в Южную Корею, или Израиль.
К большому сожалению, такое не редкость.
Сейчас мне предстоит огорчить маму и папу десятилетнего Глеба известием о том, что наша больница более не способна предоставлять услуги по лечению карциномы желудка терминальной стадии, и предложить онкогематологический центр в одном из крупных городов Китая. А это миллионы, миллионы, миллионы… Но несколько месяцев назад врачи Гуанчжоуской клиники предложили миру экспериментальный способ лечения столь агрессивной формы рака.
"У отца мальчика мигом сходит краска с лица. Он застывает моментально, перестает дышать и смотрит как будто сквозь меня. Мама Глеба смаргивает несколько слезинок и теряет сознание. Они бились до последнего. Я лично курировала несколько сборов средств для лечения мальчонки. Несмотря на то, что агрессивный рак нисколько его не щадит, улыбается он заразительно. Сквозь адскую боль, страх и отчаяние родителей.
Когда мама мальчика приходит в чувства, я повторяю все то, что говорила прежде, снова. И снова. И снова. Пока до них не доходит, что, кроме того, как уехать в другую страну по зову призрачной надежды на спасение, вариантов нет. Экспериментальный метод лечения, либо паллиатив. Гарантий на успешное лечение нет, как и на рецидив. Но родители Глеба цепляются за шанс и дают согласие. Провожая их, я слышу бормотание: «Упадем бабушке в ноги и будем молить, чтобы согласилась их с дедушкой дом продать».
Отдают все. До последнего.
Недолго думая, я перевожу на счет мальчика деньги. Копейки по сравнению с тем, что его семье предстоит потратить на поездку, терапию и стационар. Можно сказать, мои накопления только на это и уходят. Работаю я много, трачу… трат стало мало после…
В течение дня обзваниваю фонды, договариваюсь, с кем получается, о содействии. И вот подкрадывается вечер, а за ним по инерции мысль: пора домой.
