Автор
Варя, тридцатилетняя мать с худым видом ребенка-сироты, терпеливо ждет в больничном коридоре. Пятилетний сын уставился на игрушки и немедленно отвлекся от них, ожидая маминой поддержки домой. Он присел рядом с огромным зверем, любимым всеми маленькими пациентами, но уже через минуту выглядел устремленным и погружен в сладкие мечты о далекой родной квартире....
Сквозь гул в ушах, перебивающийся с неистовым сердечным ритмом, вслушиваюсь в посторонние звуки.
Квартира молчит.
Вари в ней нет.
Обследовав комнаты, я обнаруживаю, что нет и тех вещей, которые жена не унесла с первого раза.
По крайней мере, Варя здесь все-таки появлялась.
Я не успел…
ЧЕРТ!
Глупая моя, куда же ты ушла?
Вновь звоню ей; нужно чем-то занять руки — телефоном, и мозг — ожиданием чуда, что она снизойдет до ответа.
Заклинаю все существующие и несуществующие высшие силы о помощи. Блуждаю из комнаты в комнату, стараясь не задерживаться на месте дольше чем на несколько секунд, чтобы не обернуться каменным изваянием.
И как я упустил из виду непримечательный листочек, сложенный пополам, на кухонном столе? Последнее доказательство того, Варя возвращалась, а я опоздал.
«Теперь я знаю о тебе и Марго.
За Ксюшу спасибо, но сегодня ты для меня умер»
Варя
Боль нужна. Когда болит, уходит ступор.
А что плохого, скажете вы, в ступоре? Да, собственно, ничего. Только он и спасал в острой фазе горя.
Но с выходом горя в плато ступор становится скорее недругом, затормаживающим процесс исцеления. Со временем привыкаешь существовать в рамках обездвиженности, и нужно быть настоящим садистом по отношению к себе, чтобы добровольно покинуть их, окунувшись в свирепствующее чувство потери.
Однако сделать это необходимо. Не будет прогресса, если не переживать эмоции.
Правда о муже меня взорвала.
Правда о нем меня его лишила. Окончательно и бесповоротно.
Это почти так же больно, как потерять ее.
Но я не могу… не могу обращаться за помощью к оцепенению и вновь ставить свою жизнь на паузу. Не могу больше подвергать окружающих опасности, которую источаю. Та мощь, что вырвалась из меня сегодня, будет накапливаться; я должна замедлить этот процесс. Не триггерить себя, не бередить раны и дать возможность новым хотя бы перестать кровоточить.
Я полностью осознаю, что так называемый отпуск может затянуться. Я готова к последствиям. Раскаюсь, вернусь к антидепрессантам и возобновлю сеансы с психотерапевтом."
"Я выдержу. Не сдамся. Чтобы Ксюша, находясь по ту сторону завесы из тонкой материи, отделяющей наши миры, была за меня спокойна и не сомневалась: ее мама не перестанет бороться за жизнь, которую она очень любила.
