Автор
Варя, тридцатилетняя мать с худым видом ребенка-сироты, терпеливо ждет в больничном коридоре. Пятилетний сын уставился на игрушки и немедленно отвлекся от них, ожидая маминой поддержки домой. Он присел рядом с огромным зверем, любимым всеми маленькими пациентами, но уже через минуту выглядел устремленным и погружен в сладкие мечты о далекой родной квартире....
"
"Матвей подходит, обнимает меня за плечи и отдирает от подручного средства, помогающего стоять на ногах: накрывает мои скрюченные одеревенелые пальцы своими, вынуждая разжать дверную ручку. Но я совсем не чувствую исходящего от мужа тепла, будто рядом нет никого. Знаю, что он есть — это я никакая. Ни горячая, ни ледяная. Пустая.
Матвей возвращает меня в нашу спальню, усаживает на кровать и опускается передо мной на корточки.
— Варюш, что будем делать?
— В каком смысле?
— Сегодня девять дней, — Матвей громко сглатывает.
— Да.
— Нужно поминки организовать.
Кто сказал, что нужно?
— У меня нет сил, — я заваливаюсь на бок, проваливаясь щекой в подушку.
Матвей стискивает пальцами переносицу, опускает ресницы и массирует подушечками пальцев закрытые глаза, размазывая по ним влагу.
— Я все организую.
— Как знаешь, — я переворачиваюсь на другой бок и крепко зажмуриваюсь, ощущая на виске прикосновение его дрожащих губ.
Он тихо уходит. Я считаю до десяти, утыкаюсь лицом в матрас и берусь за подушку, накрывая ею голову, чтобы заглушить крик.
Незаметно провалившись в сон, выныриваю из него с явственным ощущением, будто и не спала вовсе. Очередная вылазка из спальни по квартире не венчается желаемым чудом: что вновь откуда-нибудь донесется голос дочери. Матвей с кем-то разговаривает по телефону, сидя на диване в гостиной, я волочу ноги к ванной, захожу туда и оставляю дверь приоткрытой. Обещание, данное друг другу, высечено в подкорке. Не запираться, чтобы, если соблазн отправиться к Ксюше перевесит здравый смысл, каждый из нас сумел вмешаться и не допустить этого.
Приняв таблетки, на секунду встречаюсь с собственным отражением в зеркале и стремительно отвожу взор. Сотру из памяти промелькнувший образ обезображенной горем женщины и уверю себя, что она была прозрачной. Невидимкой.
Развернувшись, я натыкаюсь на мужа в дверном проеме.
— Я забронировал зал ресторана на четыре. Осталось обзвонить людей.
— Хорошо.
— Ты согласна?
Не уверена, нужно ли это мне, но, думаю, это важно для тех, кто помимо нас с Матвеем любил Ксюшу.
***
Собралось на удивление много народа. От мельтешащих перед глазами знакомых и незнакомых лиц кружится голова, однако каким-то парадоксальным образом мне удается коммуницировать с огромным количеством людей. Бывает, конечно, впадаю в ступор и забываю отвечать, но все относятся к этому с пониманием.
