Автор
В своем сознании я проанализировал его следы, и они как бы тянутся к своей цели — она здесь, в Москве, рядом, но скрытая. Я искал, заставляя дыхание замедлиться от волнения, пока не обнаружил ее в том отделении, где он всегда был. Стоит приблизиться и внимательно осмотреть каждую незначительную царапину, но не нашел никаких подвохов. У нас отличный нейрохирург, и все на месте....
Алексей
Глава 18. Алексей
Вызвали в реанимацию. Пара часов проходит в полнейшем напряжении. Пациент, которого я вчера оперировал, выдал сильнейшую аллергическую реакцию. А на что, пока не понятно. Егор Грехов, наш анестезиолог, лишь разводит руками. Мы вместе находились в операционной. Все было в пределах нормы. Никаких отклонений и сюрпризов, что изначально вызывало недоумение. Слишком уж все идеально. Но решили — вдруг пронесет? Бывает же, что удача улыбается нам. Не пронесло…
— Надеюсь, это не то, о чем я думаю, — хмуро смотрю на неутешительные цифры в анализах.
"— Хочется верить, — так же обреченно вздыхает Егор.
Вдвоем залипаем на разложенные на столе исписанные листы из карты пациента. Не хочется думать, что это я накосячил. Пропустил что-то из-за того, что думал о Полине. Ведь все не так. Я бы заметил любое отклонение.
— Поборемся? — с надеждой смотрю на коллегу.
— Обижаешь, — хмыкает он и протягивает мне лист назначений. — Все на максималках. Еще час ждем. Если не станет лучше, придется доставать металлоконструкцию.
— Да пиздец, — зло рычу я и взъерошиваю волосы. — Как так-то? Все же проверяли.
— Сам знаешь, бывает. — Егор пожимает плечами. — Организм отторгает…
По всему получается, что аллергия возникла после нашего вмешательства. И, скорее всего, на инородный протез, что мы установили. Если не вывезем, шансов на качественную жизнь у пациента не останется совсем.
— Надо как-то вывозить, — сжимаю кулаки. — Молодой пацан-то…
— Будем надеяться, обойдется.
В общем, он прав.
— Держи меня в курсе, — пожимаю руку коллеге.
— Конечно.
Возвращаюсь к себе, на душе так паршиво, что хоть волком вой. Вроде и понимаю, что ни в чем не виноват, а все равно кажется, где-то недоработал. Смотрю на часы — Полина сейчас на ЛФК. Надо бы проверить, но не могу себя заставить. Настроение — только напиться. Такие неудачи больно бьют по самолюбию, но в то же время спускают с небес на землю, напоминая, что мы не боги.
Скрываюсь у себя в кабинете. Наливаю кофе и отхожу к окну. Мысли плавно курсируют в сознании. Медленно прокручиваю наш разговор с Полиной и интуитивно ловлю несостыковки. Я чувствовал от нее отклик, готов поклясться, что мне не показалось. Но она упорно отрицает, что что-то помнит или чувствует. И молчит, как партизан. Почему? Зачем ей это?
А когда я начал рассказывать про знакомство с какой-то гипотетической девушкой, в ее глазах вспыхнул интерес.
