Автор
В суете современной жизни герои не замечают настоящего бедствия. Оглушительный крик вырывается из телефона, заставляя остановиться всех вокруг. Пробежка превращается в спасение, когда зовущий за помощью голос становится последним шансом на живучесть в городской толпе....
- Сэл, я тебя люблю, Синеглазка моя, нежная моя, маленькая, смелая моя.
- А я тебя люблю, люблю, слышишь! Ты мой, мой единственный, первый и единственный во всем. Будешь только ты, понимаешь?
- Да, малыш. Когда придёт время. Только я. И я… я буду с тобой. Всегда!
Всегда!
Как это долго! Как счастливо может быть это всегда!
Когда ты не знаешь, что вам отмеряно всего несколько дней, а потом – катастрофа.
Вдребезги.
Весь мир вдребезги.
Сердце – вдребезги.
Все сорвано, смято, разодрано в клочья, и ты из любимой и нежной превращаешься в грязь под его ботинками…
Глава 34
Мы сидим в беседке долго.
Он и так не будет прежним.
Стас спрашивает – когда я узнала. Рассказываю.
Господи – это было только вчера! Вчера!
А кажется – в другой жизни.
Первый месяц наших отношений, наше свидание, я счастливая и мама, которая убивает меня своим рассказом.
И потом…
Мой разговор с мамой в этом же парке.
- То есть… отец уехал, когда твоя мама была беременна?
- Да. А вернулся уже уверенный, что она изменила, не дал ничего объяснить, а мама и не стала. Гордая.
- Как ты?
Смотрю на него внимательно.
- Не знаю. Не уверена, что я такая. Не думаю, что у меня хватило бы сил. У неё… в общем, у неё беременность была тяжелая.
Вспоминаю сколько раз мне об этом рассказывала мама. Для неё это было, наверное, какой-то терапией что ли…
Ей потом уже сказали, что Глебу можно было помочь, если бы сразу.
Но… Мама молодая, одна, бабушка только на мозг капала. Опыта никакого с детьми. Врач-невролог в месяц сказала – все в порядке. Через месяц – тоже. Хотя мама видела, чувствовала – что-то не так. Но ей на самом деле было очень тяжело. Если бы сразу тревогу забили, начали бы терапию, лечение.
Увы…
Коршун слушает меня, я вижу, как у него челюсти сжаты.
