В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
— Или с жиру таким образом бесится? Или он хочет меня не на один раз, а в постоянные любовницы? Господи, а вдруг он реально чокнутый, трахнет меня, а затем что-то страшное сделает? Все же, ведет себя мужик странно!»
Я присматривалась к нему настороженно. Алексей мешал мне обедать, то и дело норовил схватить за руку. Откровенно рассматривал меня. В основном — губы и грудь. И я пятнами иду от его взгляда.
Я на грани истерики. Глохну, сердце колотится, хочется сжаться в комок, и визжать. Это паническая атака? Кажется, она самая.
— Спасибо за обед. Вытяни свою прелестную руку, — попросил Алексей на прощание. — Это тебе, — он надел на мой указательный палец кольцо. — Так принято. Прости, что без цветов, но ты говорила, что будешь занята. А с цветами бегать по городу не очень удобно.
Я закивала, начала мямлить благодарности. Дура-дурой себя веду. И кольцо это… да чтоб тебя! Зачем оно мне? Вроде и изящное, красивое, но я его булыжником ощущаю! Причем не на пальце, а на шее.
И падаю, падаю, падаю…
— Спасибо еще раз, — пробормотала, вставая. Губы еле слушаются.
Алексей тоже поднялся. С лица стекла маска романтичного влюбленного. Сейчас передо мной голодный, пресыщенный мужик. Он, не стесняясь, что нас могут увидеть, схватил меня за талию, притянул к себе, и поцеловал, оглушая.
Первый порыв — оттолкнуть, стереть с губ его вкус.
Второй — замереть. От шока. От выброса кортизола.
Третий — ответить.
Первый и третий — мимо. Я застыла, не шевелюсь.
Чужой! Он чужой, неправильный! Мне с Серым приятнее было в сотню раз просто потому что я сама его выбрала. А с Русланом и вовсе сравнить нельзя, он вынесен за скобки, он идеален.
А этот — чужой. Сердце колотится, паника накрывает… как я в постель-то к нему лягу? Не переоценила ли я себя?
— Моя скромница, — довольно прошипел Алексей, оторвав от меня свой влажный рот.
И всё это — не выпуская меня из объятий. Мягких, на самом деле, Алексей снова с маской джентльмена, но удушает хуже насильника.
— Хорошо, — кивнула я.
Он освободил меня от своих рук. Улыбнулся.
