В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
Зареванная, умная маленькая девочка, которой я чуть руку не сломала несколько минут назад…
Я всхлипнула, и не смогла сдержать слезы. Хватит, Люба! Не реви! Мы посреди улицы, и не стоит пугать сестру своим рёвом! Просто, твою мать, успокойся, и подотри сопли!
Успокаиваю себя мысленно, пинаю, но слезы перешли в плач. Пытаюсь остановиться, и захлебываюсь. Хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег бурными волнами, и… не могу. Уже и не вижу ничего, не слышу. Лишь чувствую ладони сестры на моем лице.
— Люб, всё холосо будет… то есть хорошо, — расслышала я последнее утешение, и истерика чуть спала, так как я смогла улыбнуться — сестренка сама себя поправила.
Моя зайка.
Прижала её к себе на пару секунд, и смогла взять себя в руки.
— Теперь всё хорошо, — успокоила я её. — Можем идти домой.
— Правда? Ты больше не расстраиваешься?
— Нет, всё наладилось, — солгала я Дианке, вытерла лицо локтем, и поднялась на ноги.
На самом деле, возможно, это и не ложь. Все наладилось, да. Сходила в ресторан, вышла, со мной связалась помощница Алексея — Карина.
Меня это вынесло окончательно — поход в салон. Ночь в отеле близко, она уже не абстрактное зло, а вполне реальное.
А затем был звонок от матери. Просилась с Дианой увидеться. Голос трезвый, но веры ей никакой. С Дианой она захотела увидеться, а со мной — нет.
Может, именно поэтому я и вела себя так с сестренкой, как последняя сволочь? Сама себя иногда не понимаю.
— Едем домой, — я бережно сжала ладонь сестры, и мы медленно пошли на остановку.
* * *Чтобы загладить вину перед сестрой, я купила в магазине всё, что она просила. Мы вместе приготовили какую-то бурду: растопили плитки шоколада, и накрошили в получившуюся массу шоколадное печенье. Слопали. Это блюдо, рожденное фантазией Дианы, оказалось вкусным.
— Посидишь со мной, пока я рисую?
— Конечно, малышка, — кивнула я.
Диана может рисовать целыми сутками. Сижу в её комнате, она старательно вырисовывает карандашом что-то пока не очень мне понятное. Кое-где обои в комнате испачканы красками, а я ведь просила поберечь чужую квартиру! Ну просила же, блин!
Так, стоп, опять завожусь. Обои моющиеся, постараюсь оттереть, ничего страшного. Не стоит снова доводить сестру до слез, и срываться на ней.
