В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
Зачем она в это влезла-то, дура мелкая?!
И насколько мне неприятно было озвучивать неприглядные факты, настолько Любе неприятно было их слушать. Она выглядит виноватой, губы кривит брезгливо, плачет тихо и горько. И моего взгляда избегает.
— Люба?"
"— Всё было почти так, — тихо, почти шепотом начала она. — С Уваровым мы встречались, да, но это были просто разговоры. Он играл в свидания, это казалось каким-то жутким извращением. Так мерзко! Сначала встреча, потом переписка, он требовал эротические фото, и только потом, как следует «познакомившись» мы должны были перейти к основному блюду.
— Так, стоп. Давай с самого начала. Как вы познакомились? Зачем тебе деньги? Каждый момент в подробностях. Рассказывай, и ешь, — кивнул я на сэндвичи, — силы тебе пригодятся.
— Всё началось с Серого. Мой бывший, помнишь? Есть аукционы: находят девушку, выкладывают её фото и данные в закрытый чат для избранных, и на неё делают ставки.
Я слушал, задавал вопросы, просил повторить. Что Люба забыла — то помогал вспомнить с помощью наводящих вопросов. Напоминал ей, что нужно еще перекусить, и выпить чай. Я не протоколировал её показания, просто записывал на смартфон для себя, и слушал-слушал-слушал её охрипший от усталости голос.
Слушал и приходил в ужас.
Нет, чисто теоретически она могла с помощью денег вытащить брата, но это маловероятно. Конечно, и среди прокуроров, и среди судей есть взяточники, но там иные суммы фигурируют. Да и верится слабо, что полунищие друзья Любиного брата могли выйти одновременно и на прокурора, и на судью. Откуда у них такие связи? А даже если вышли — это подстава. Принесли бы деньги, а этих лохов бы просто повязали.
А мы теперь в полном дерьме.
* * *— Ну что, когда в СИЗО? — прохрипела Люба, и закашлялась.
Дверь открылась после двойного стука, заглянул Клюев, и бросил:
— Жена Уварова у полковника.
— Что она?
Клюев бросил взгляд на Любу, и я кивнул — можно, мол, говори.
— Плачет, скандалит, требует увидеться с… — снова взгляд на Любу. — Ну и с тобой тоже.
