В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
Я должен был бы обрадоваться — девственницу сложнее уложить в кровать, чем девушку, которая уже пробовала секс. Да и никогда меня не волновало, кто был до меня у тех, с кем я встречался и спал, первым я ни у кого не был, и к этому не стремился. Вот только почему-то сейчас мне неприятно от того, что у Любы уже кто-то был. Хотя чего ждать от девушки, выросшей в таких условиях? Такие в четырнадцать уже вовсю трахаются. Но… неприятно.
«Блядь, что за домострой в моей башке? Будто я — девственник» — раздраженно подумал я.
Мы ехали в колонию, потихоньку светлело, Люба, кажется, заснула. Я смотрел на нее, и думал, думал, думал… Да, я ее хочу. Не трахнуть, а трахать — много, каждый, мать его, день. Хочу поселить в нормальных условиях. Баловать хочу, чтобы перестала носить шлюхонаряды. Чтобы на ней были нежные платья, а под ними красивое полупрозрачное белье, которое я буду с нее снимать. Хочу, чтобы Люба в мед пошла учиться, как мечтает, чтобы колючки свои спрятала, и перестала «кусаться».
Хочу отношений с ней, да.
«Захочет» — мысленно оскалился, и остановил машину на пропускном пункте.
— Просыпайся, мы приехали, — притронулся к хрупкому плечу Любы. Трясти ее не пришлось — Люба легко проснулась.
Мы достали документы, миновали все проверки, и уже через двадцать минут были внутри.
9
Я терпеливо ждала, пока приведут брата. Мне безумно хочется его увидеть — Лешка, по сути, отца мне заменил, когда родной папа умер. Так жалко его было — встречался с девушками, физикой увлекался, планы на будущее строил, а затем ему резко пришлось стать главой семьи.
Если подумать — ненормально это, когда девочка-подросток готовит, убирает, полностью берет на себя заботу о младенце, а молодой парень впахивает как проклятый, забыв про учебу и про влюбленности. Я так боялась раньше, что Леше это все надоест, и он поступит разумно — бросит нас и возьмется свою жизнь устраивать, встретит девушку, влюбится, а я останусь одна с пьющей матерью и Дианой.
Лучше бы он так и сделал. Лучше бы был эгоистом. Это родители должны о детях заботиться, а не дети о родителях. Леша оказался дураком.
Эмоции скакали с радости до гнева, пока я ждала брата, а еще есть страх. А ну как сейчас зайдет сюда парень, выглядящий старше лет на десять, весь в наколках, с гнилыми зубами и злым взглядом… нет-нет, хоть бы это был мой Лёша!
Наконец, дверь открылась, конвоир ввел высокого парня, снял наручники, и вышел. Мы остались наедине.
