В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
— Узнаю свою сестренку, — расхохотался брат, и сел, наконец, за этот кошмарный стол. — Спасибо, Люб. Правда, спасибо. Но больше не траться.
— Сама разберусь.
— Ну, расскажи хоть, как живешь. Как Дианка, как… мама? — Леша принялся делать бутерброды, жадно втягивая носом аппетитный аромат, исходящий от колбасы.
А я принялась рассказывать. Углы не сглаживала, и лгать что мама вдруг исправилась — не стала, да Лёшка бы и не поверил.
— Тебя никто не трогал? Мои друзья за тобой приглядывают, но так, — пожал он плечами, — когда могут и насколько могут, сама понимаешь.
— Дима, твой одноклассник, меня выручил, кстати. Полгода назад у овощного ларька ко мне бомжи пристали, чтобы я им денег дала. Такие агрессивные! А тут Дима. Отогнал их, меня до дома провел, и лекцию прочитал, чтобы без мужчины по нашему району вечером не ходила.
— Надо было подзатыльник добавить.
— Но-но-но! Я с первого раза запомнила. Да никто меня не трогает, Леш, — я улыбнулась, любуясь как брат ест, стараясь быть аккуратным.
— Много работаешь? — Леша сделал еще один бутерброд, и подал его мне.
— Спасибо. Ну… не так уж много.
— Врешь. Потерпи, я выйду, и станет легче. Учиться пойдешь обязательно. Может, меня досрочно освободят за хорошее поведение. Через полгода попробую подать прошение. Просто потерпи немного. И на меня деньги больше не трать.
— И снова — я сама разберусь.
— Вот упрямая!
— Такая же, как и ты, — поддела я брата, и вытащила из кармана фотографию.
— На, — передразнил Леша. — Люб, нужно сказать, что хочешь чтобы у меня была ваша фотография. Что тебе приятно знать, что я буду смотреть на семью, и чаще думать о вас, а не «распечатала, на».
— Да.
— Что?
— Все что ты сейчас сказал — да, — кивнула я.
— Ты неисправима, — хохотнул брат.
Мысленно я с ним согласилась. Не умею я нежничать, чувства свои демонстрировать.
