В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
Не особо контактной, без обнимашек и целовашек, но я была вполне себе милой, доброй, эмпатичной девочкой, — ответила я честно.
— И что случилось дальше? Ситуация в семье повлияла на тебя?
— Гормональный всплеск повлиял, — соврала я, чтобы не жаловаться и не строить из себя бедняжечку. — Наступил подростковый возраст, в организме произошли определенные изменения, и всё, здрасьте.
— Врешь.
— Может быть. А ты хочешь, чтобы я была милашкой, и тебе в рот заглядывала? И вот так глазками делала, — состроила глупое выражение лица, и хлопнула глазами.
— Нет, — хохотнул Руслан. — Я хочу, чтобы ты иногда прятала клыки и когти. Чтобы умела расслабляться и доверять.
— Чтобы иногда их сухаря становилась пышечкой, — вспомнила я.
— Да.
— Не дождешься, Соколовский.
— Посмотрим. А теперь ответы на твои вопросы: часто ли я давлю на подследственных? Да, часто. Бывает, что давлю физически, иногда хватает угроз. Часто ли я беру взятки? Один раз было, ловили коррупционера, связанного с органами, он к нам явился, и мне деньги предлагал.
Я смотрела на него вытаращенными глазами, и только что не хлопала ими, потому что не моргала. Дар речи пропал. И появился он не скоро, мы почти подъехали к нашему бараку, когда я смогла заговорить:
— И ты так просто мне в этом признался? В том, что пытками и угрозами выбивал показания, и в том, что сажал невиновных?
— Я не сказал, что я закрывал невиновных, Люба, — покачал Руслан головой.
— Еще бы она была идеальной, если такие как ты пытками выбивают признания! — напустилась я на Руслана.
В этот момент я его буквально ненавижу.
— Задело? — усмехнулся Руслан, и понизил голос.
