В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
Одна комната отделана в серо-розовых тонах, мне сразу понравилась, и кровать! Боже мой! Я — самая настоящая дикарка, но неужели у меня будет своя личная кровать?
Я тут же, не стесняясь Руслана, завалилась на нее солдатиком, чуть ли не плача.
— Нравится?
— О да! Ты себе не представляешь, как Диана крутится во сне, — ни с того ни с сего решила я пожаловаться. — Иногда столько синяков на теле остается. Дианка растет, ей постоянно снится, что она падает, и как давай пинаться. Мелкая, а бьет больно.
— Ты и сама мелкая, — по-доброму улыбнулся Руслан.
Я кивнула. Мы вышли в коридор, и вошли в комнату напротив, которую уже облюбовала сестра. Стоит, обои наглаживает, пальцем рисунок обводит. Здесь более ярко — бежево-оранжевые цвета, и зеленые обои.
— Можно я здесь буду жить? — залепетала сестра, глядя при этом на Руслана.
— Можно.
— Я совсем одна буду?
— Вон моя комната, — указала на дверь. — Станет страшно — прибегай ко мне.
— Мне не станет страшно. Я не малышня, темноты не боюсь, — надулась сестренка.
— Что она сказала? — шепнул мне на ухо Руслан. — Я иногда твою сестру плохо понимаю.
— У нее молочные зубки выпадают. Не старайся понять Диану, я-то привыкла, любой её лепет распознаю. А когда она училась разговаривать, вообще атас был. Свой язык, — хихикнула я. — Чай она называла словом «дзик».
— Дзик?
— Ага. Потому что ложка о чашку билась, Диана запомнила, и упорно называла чай именно так. И многие другие слова.
— Может, к логопеду её?
— Не надо, — рассмеялась я. — У нее детский звонкий голос, еще и зубы начали выпадать. Не нужен ей логопед. По крайней мере пока. Знаешь, я так ждала того времени, когда Диана заговорит. А сейчас иногда мечтаю, чтобы она заткнулась.
— Мамочка, — Руслан-таки ущипнул меня за щеку.
Я клацнула зубами, пресекая этот беспредел, и ахнула — Диана обои колупает.
— Вандалка! Дианка, блин! — подошла к ней, нахмурившись.
— Я посмотреть, Люб!
— Под обоями стены. Испортишь здесь что-то — клянусь, никакого сладкого. Ты меня знаешь!
— Я не буду, — всхлипнула она. — Прости, пожалуйста. Ну прости, Люб! Честно, не буду больше. Я буду хорошей!
Руслан нахмурился, глядя на нас, но вмешиваться не стал. Думает, наверное, что я изверг. Но я не кричу на Диану, хотя хочется иногда, чего уж греха таить. Прикрикнуть, сорваться.
