Автор
Ты мое худшее отражение — когда хочется спрятаться под полога, но приходится выступать перед сверкающими тусовками. В актовом зале стены словно сияют ожиданием, а сердце начинает бешенствовать в груди, когда ты знаешь — у тебя нет выбора.
– Затем, – упрямо шепчу я. – Я все знаю. Я слышала, что директор говорил тебе, и хотела, чтобы он…
Замолкаю, потому что возвращается Зак со стаканом воды.
– Я налил из-под крана, не нашел, где у вас фильтр стоит.
– У нас нет фильтра, – отвечаю я за маму. – Так что нормально. Спасибо.
Мама пьет воду, смотрит на Зака и отводит взгляд. А потом вздыхает.
– Спасибо, Захар, – говорит она неуклюже. – Я… возможно, не совсем была права. В любом случае я очень тебе благодарна. За Лию. Но с тобой, – тут мама строго смотрит на меня, – мы еще поговорим, юная леди!
Да уж, разговора с глазу на глаз мне не избежать, но я уже не боюсь.
– Мам, мы сегодня вечером гулять пойдем с Заком, – как бы между прочим говорю я.
Мама трагически вздыхает, но кивает головой, давая понять, что приняла к сведению.
– Отлично, тогда я за тобой в семь заеду, солнце мое, – он так легко и естественно притягивает меня к себе и целует, как будто мы и правда пара.
– Но никакого мотоцикла! – тут же поднимает голову мама. – У меня всего одна дочь, и я не готова ее лишиться!
– Окей, заеду на машине, – покладисто соглашается Зак.
И мама облегченно выдыхает, успокоенная этим обещанием, а потом даже пытается напоить Зака чаем. Тот вежливо отказывается, снова целует меня и прощается до вечера.
Мы с мамой вдвоем наблюдаем из окна, как он идет, весь исполненный ленивой животной грации, как надевает шлем, как перекидывает ногу через седло мотоцикла и, явно рисуясь, с оглушительном ревом двигателя поднимает его на заднее колесо, проезжает так несколько метров и только потом нормально выезжает со двора.
– Смертоубийство, – недовольно бормочет мама.
– Ага, – поддакиваю я, но в моем голосе столько восхищения, что скрыть его не особо удается.
Мы обе молчим.
– Чаю? – наконец осторожно спрашивает мама.
– Давай.
Мы чинно идем на кухню, обмениваясь ничего не значащими репликами. Я спрашиваю, почему она так рано пришла с работы, она объясняет, что у нее мигрень и поэтому она отменила четвертую пару, и я ей сочувствую. Она вскользь замечает, что с распущенными волосами мне красивее, чем с пучком, я с удивлением принимаю этот комплимент и говорю, что тогда надо подровнять волосы, и мама со мной соглашается.
