В детстве прошло сто лет назад, но здесь оно не прошло - это жгучее воспоминание о юности и страстной любви. Молодой человек швырнул кулак в стену с так бешеной силы, что обездвижил его руки в кровавых костяшках. Девушка лишь пытается отвести взгляд от раны, но голос её дрожит, скрывая волнующую трепетность....
— Тош…
— Ммм, — промычал я.
— Положи меня, пожалуйста, вон на тот горизонтальный предмет, — показала она на кровать. Я посмотрел на нее и увидел сладкую расслабленную улыбку.
Лег вместе с ней, прижал к себе и старался даже не дышать. Не знаю, что сделаю, если она меня прогонит.
Минут через десять Вася повернулась ко мне и заговорила.
— Громов, отпусти ты меня. Не убегу я, не убегу. Твоя взяла… устала я от тебя бегать. — улыбнулась, поцеловала и забралась на меня сверху.
И почему дружок так быстро встает, когда чувствует запах мандаринок?
Глава 28
Василиса
Я лежала на кровати, в объятиях лучшего мужчины и улыбалась.
Антон спал, наверное, такой же довольный, как и я.
Да, люблю его. Люблю, как и прежде, только намного осознано, намного сильнее. Думать о том, что будет дальше, как все повернется, не знаю. Точил червячок сомнения. А что если…
Что, если тетя Надя расскажет ему о том, что со мной было, что если она знает, что я не могу иметь детей? Что, если Антону не нужна стану? Бросит? Или будет жалеть, и быть рядом из-за этой самой жалости.
Что тогда? Буду держать, буду стервой, которая и сама не может и другим не отдаст. Зачем я об этом сейчас думаю, только настроение себе порчу.
— Давай, не пойдем на работу? — прошептал мне на ухо Громов. Оказывается, не спит или я слишком громко думаю.
— Нааадо… — простонала я, когда его рука потянулась вниз по животу.
На работу мы пошли, но крупно опоздали.
— Антош, дай мне работать, в конце концов, что-то пропущу, меня потом начальник по голове не погладит.
— Конечно, не погладит. По голове, так точно. А вот в других местах, очень даже. — обнимая меня в моем кабинете и усаживая на стол, шептал Громов.
— Да, Громов, блин. Я теперь как с засосом ходить буду?
— А ты не ходи и задницей своей поменьше виляй перед пьяными уродами. — рыкнул начальник и укусил уже за ключицу.
— Ты мне сам эту работу предложил, — рассмеялась я.
— Я же не знал, что они все будут смотреть, как у моей девушки булки шевелятся.
— Да хватит… Булки, задница… я и обидеться могу.
