В детстве прошло сто лет назад, но здесь оно не прошло - это жгучее воспоминание о юности и страстной любви. Молодой человек швырнул кулак в стену с так бешеной силы, что обездвижил его руки в кровавых костяшках. Девушка лишь пытается отвести взгляд от раны, но голос её дрожит, скрывая волнующую трепетность....
Черт.
— Спасибо, что подвез. — не дождавшись ответа, она выскочила из машины и аккуратно закрыла дверь, так, что я услышал лишь щелчок дверного замка.
Птичкина не бежала, просто шла домой, в свой подъезд. После того, как она так же тихо прикрыла домофонную дверь, я сорвался из машины и рванул за ней. Хорошо, что хоть домофон и был, но, видимо, отключен или сломался.
Она стояла на втором этаже, открывала ключами, немного пошарпанную, но добротную железную дверь.
— Вась…
— Уйди, Громов. — на меня по прежнему не смотрит.
— Да в чем дело-то? Это ты ушла, уехала, смылась, в конце концов. Это все ты. Я, как дурак, рвался в вашу деревню, а ты… Что, настолько противен тебе?
Я ужасно злился. Просто зверел за доли секунды.
Казалось, что я сейчас либо взорвусь, либо у меня, как у чайника, крышечку снесет. Руки неосознанно сжались в кулаки, да я почти рычал. Как же меня бесила эта ее молчаливость.
— Что, сказать нечего? — не унимался я.
Молчит, ковыряет в замочной скважине и… молчит.
— Вася! Я с тобой разговариваю или со стеной?
Схватил ее за плечо и развернул к себе, а она… плачет.
— Я прошу тебя, уйди, Антон. — шепчет, не поднимая глаз.
— Что… — я не договорил, потому что Василиса потеряла сознание. — Черт.
Я удержал ее одной рукой, поднял с пола выпавшие ключи из ослабевших рук девушки и открыл дверь в квартиру. Подхватил Птичкину на руки и занес к ней домой. Уложил в первую попавшуюся комнату на небольшой диван и побежал искать кухню, чтоб налить воды.
Побрызгал на нее воды, похлопал по щекам и, наконец, она начала открывать глаза.
— Василиса! Ну, что с тобой? Ты чего в обмороки падаешь? — испугался я, конечно, не на шутку за нее.
— Устала просто.
— Устала она. Как ты себя чувствуешь? — спросила я, накручивая ее локоны себе на пальцы.
— Уже лучше. Спасибо. Сейчас поем что-нибудь и будет все хорошо.
— Это что? Был голодный обморок? — удивился я.
Только сейчас я заметил обстановку квартиры. Здесь чисто, все на своих местах. Аккуратно сложены вещи, заправлены кресла и диван красивыми пледами, но…
Квартира просто кричит, что здесь необходим капитальный ремонт. В углах, хоть и пытались прикрыть, но видно, что обшарпаны обои, где то даже подклеены и, скорей всего, на месте простеньких картин и рисунков какие-то изъяны на стене.
