Автор
Василиса чувствует дрожь в руках Максима, но пытается скрыть страх перед судом. Она знает, что уже пережила самое тяжелое, и теперь осталось лишь окончательное решение — выйти замуж за Максима. Улыбка на его лице пробуждает надежду: если суд будет прощальным формальностям, то вместе они смогут начать новую жизнь....
— Делом? — хмурюсь я и перевожу взгляд с него на Анжелику Рустамовну и обратно.
— Давайте пройдем, — отвечает Тигран. — Лучше присесть. Разговор серьезный.
— Да-да, конечно.
Мы проходим в гостиную.
— Что с Давидом? Где он? — спрашиваю я у мужчины.
— Давид в больнице, — я закрываю рот рукой, сдерживая крик.
— Почему? Что с ним? Он здесь? В какой больнице?
— Не здесь.
— Он там, Василиса, — Анжелика Рустамовна достает из сумочки салфетки и вытирает глаза. — В Эмиратах. Мальчик мой…
Тигран берет ее руку.
— Давид в больнице в Эмиратах, — говорит уже он. — Но это не самое серьезное, что произошло с ним. Врачи говорят, что угрозы жизни нет. Но есть угроза его свободе.
— Вы так витиевато говорите, — не выдерживаю я. — Он что? Что-то совершил? Его в тюрьму посадят?
— Да, не исключено, — говорит Тигран и я слышу всхлип мамы Давида.
— За что? — я вскакиваю. — Он не мог ничего сделать! Что там произошло?
— За покушение на убийство и причинение тяжких телесных.
Я обмираю, бледнею и падаю на кресло.
— Он что? Убить кого-то хотел? — спрашиваю незнакомым голосом.
— Давид утверждает, что это была случайность, но да, человек в больнице и, скорее всего, останется инвалидом. Падение с четвертого этажа.
— Господи, — я закрываю лицо руками.
Что же это? Почему?
— А как зовут жертву? — боюсь, что моя догадка подтвердится. И точно.
— Дактиф. Вам это имя о чем-то говорит?
Я опускаю голову и опять руками обхватываю затылок.
Тут в мои ноги кто-то вцепляется. Смотрю испуганно на маму Давида.
— Василиса, умоляю, — плачет она. — Умоляю тебя, помоги Давиду. Он ведь любит тебя. Да, он совершал ошибки, но он любит тебя. Если бы не любил, то не пошел бы на это. Умоляю тебя. Как мать. Василиса.
— Не надо, — робко говорю я и пытаюсь поднять ее с колен, — встаньте. Не надо. Что я могу сделать? — обращаюсь уже к Тиграну.
— Можете. Вы же знаете, почему все это произошло? — пристально смотрит на меня. — Знаете. Нужны ваши показания.
— Я… я не знаю… как…
— Прошу, Василиса, — Анжелика Рустамовна опять впивается в мои колени, смотрит на меня умоляюще.
— Я, конечно, готова, — успокаиваю ее. — Конечно. Но как? Мне запрещены перелеты. Врачи запретили. Хотя… может, уже и можно. Давайте узнаем. Я полечу первым же рейсом.
