Автор
Василиса чувствует дрожь в руках Максима, но пытается скрыть страх перед судом. Она знает, что уже пережила самое тяжелое, и теперь осталось лишь окончательное решение — выйти замуж за Максима. Улыбка на его лице пробуждает надежду: если суд будет прощальным формальностям, то вместе они смогут начать новую жизнь....
— Ну что? Соскучилась?
— Ты обещал быть серьезным, — говорю я. — Если нет, то я пойду.
Берусь за ручку двери, намереваясь выйти.
— Да сиди ты! — Давид накрывает рукой мои пальцы.
Его губы оказываются совсем рядом.
— Пахнешь также вкусно, — вдруг говорит он, блуждая взглядом по моему лицу. — Я так соскучился, Василиса. На любую сделку пойду.
Я убираю руку с ручку дверцы и ладонь Давида ложится мне на ногу.
Беру его за запястье.
— Дай, хоть потрогаю немного, — улыбается он. — Знаешь, сколько женского тела не касался? Кто бы узнал, подумал, что решил ориентацию сменить.
Приближает ко мне свое лицо.
— Мучить меня решила? Опять игры твои? Василиса? Не боишься?
— Чего это? — я судорожно сглатываю и вжимаюсь в сиденье.
— Проиграть? — улыбается Давид и нажимает незаметно на рычаг!
Сиденье резко опускается. Так неожиданно, что я охаю.
Рука Давида на моем животе.
— Чего напряглась? — он наклоняется ко мне. — Не обижу, ты же знаешь. Разве я когда-нибудь не думал о тебе? Не давал тебе кончить?
— Давид! — серьезно начинаю я и пытаюсь приподняться.
— А мы пока вообще с тобой не договаривались, — усмехается он. — Это ты вдруг решила обратиться ко мне. Сделку предлагаешь.
Он откровенно насмехается надо мной.
Я упираюсь руками ему в грудь и со всей силы отталкиваю. Так, что Давид ударяется затылком о потолок машины.
Сажусь в кресле и, нащупав рычаг, возвращаю его в прежнее состояние.
— Давид, еще раз, — говорю, глядя вперед, — я пришла поговорить серьезно.
"— Так тебе, все-таки, нужна помощь, — улыбается Давид.
— А ты не знаешь? — прищуриваюсь я. — Почему ты не сказал мне, что на меня хотят повесить поджог?
— «Повесить»! Фу, Василиса! Где уже набралась жаргона? Одного визита к следователю хватило? — Давид продолжает смеяться надо мной.
— Так вот, — я, наоборот, серьезна, — ты скрыл от меня это! Давид! Почему?!
Возмущенно смотрю на него.
— А ты дала мне шанс сказать это? — его лицо тоже становится серьезным. — Я ведь хотел поговорить с тобой. Не помнишь? А ты? Ты просто сбежала, Василиса. Впрочем, как всегда. Я уже не удивляюсь этому. Ты сама не дала мне возможности рассказать тебе.
— Хм, — произношу задумчиво, — то есть у тебя хватило времени, чтобы рассказать мне о том, как гудят твои яйца и поведать мне о своих мозолях, а вот предупредить меня у тебя времени не хватило.
