Автор
Василиса чувствует дрожь в руках Максима, но пытается скрыть страх перед судом. Она знает, что уже пережила самое тяжелое, и теперь осталось лишь окончательное решение — выйти замуж за Максима. Улыбка на его лице пробуждает надежду: если суд будет прощальным формальностям, то вместе они смогут начать новую жизнь....
Какой же ты, Давид!
Сжимаю губы от злости.
— Какой есть, — ухмыляется он. — И тем не менее за помощью ты ко мне пришла. Максим же тоже, наверняка, предлагал помощь? А? Чего молчишь? Думаешь, не знаю, что трется возле тебя? И Арсен этот. Гондом. Но я рад, — произносит довольно и я удивленно смотрю на него.
Чему это он так радуется?! Так хочется стукнуть его сейчас. Прямо кулаки чешутся. Тру их об ноги.
— Почесать? — приподнимает бровь Давид и кладет мне на ногу свою руку. Просовывает пальцы между ног. — Скучала, зайка?
Опять приближает свое лицо ко мне.
— Так скучала, что думаю, куда тебе кулаком заехать: в самодовольную улыбку или по гудящим яйцам? — цежу я.
— Василиса, — Давид качает головой, но руку свою не убирает. — И то, и то надо пожалеть. Подпортишь губы и целоваться не сможем. Про яйца я вообще промолчу. Сама себя не простишь.
— Боже, — я закатываю глаза.
— Ну, хорошо, называй меня так. Только не на людях.
И я только собираюсь открыто послать его, как он добавляет уже серьезно:
— Я рад, Василиса, что ты не поверила ни Максиму, ни Арсену.
— Ага, — киваю. — Что только делать мне с этим умом?
— Я помогу тебе, — убирает, наконец, руку с моей ноги и проводит по волосам. — Давай, что за сделку там ты мне приготовила? Я прямо весь горю в предвкушении.
Кладет руку на ремень, привлекая внимание к своей ширинке. Ну, конечно, там уже топорщится внушительный бугор в штанах.
— Смотри, фитилек не сожги в этом пламени, — усмехаюсь я.
— Фитилек? — Давид приподнимает бровь. — Тебе напомнить, до куда этот «фитилек» доставал у тебя?
— А смысл? — пожимаю плечами. — Если я не запомнила с тех времен, то сейчас вряд ли что-то изменится.
— Ну и стерва ты, Василиса. И почему мне такая жена попалась?
— Еще не поздно, Давид, изменить свою жизнь. Амина ждет тебя. Вместе с «фитильком».
— А я смотрю, задела тебя Амина-то, зайка? — проводит пальцем по моей скуле. — Ревнуешь?
— Вот еще! — отдергиваю голову.
Перехожу, наконец, к главному. Давид молчит. Просто наблюдает за мной.
— Я подарю их тебе, — продолжаю, не дождавшись ответа.
— Хм, какая щедрость.
— Не совсем. Мне нужна защита, Давид. Мне страшно. Я не знаю, кому верить.
— Ты пришла ко мне, — задумчиво произносит он. — Значит, мне веришь? — смотрит на меня исподлобья. Я отворачиваюсь к окну, прикусываю большой палец.
— Василиса, — зовет меня Давид.
