Автор
Злата смеется над напевной веселой песенкой, которая не утихает в ее голове после завтрака. Она идет между рядами супермаркета, задумчиво раздумывая о том, что бы прикупить к ужину для любимого мужчины, который всегда рад новым блюдам. Вот уже четвертый день дочка просит апельсин, и Злата решает удивить её необычным выбором....
У меня огромная загрузка, я готов помогать в выходные, но по будням не выйдет. Если общеобразовательные заведения ты приобщать не желаешь, то…
— Спасибо, я все решу с няней сама и напрягать тебя не стану, — радуюсь уступчивости мужа.
* * *Вечеринка в разгаре, и я в отличном настроении пью шампанское у бассейна. Перевожу взгляд в сторону шезлонгов и замечаю Римму Васильевну — задор вмиг пикирует.
Зачем она приехала? Вот правда? Каждый раз я получаю только тычки от матери Платона и это давно утомило. Если я такая ужасная, не проще ли вообще не общаться? С сыном можно встретиться и вне нашего дома.
Для себя давно решила, что буду ее избегать, конфликты вообще не по мне. Да и переубедить свекровь в ее несправедливости в мою сторону — нереально.
— Смотрю и Оксанку позвала, подходит ко мне Римма Васильевна на кухне.
— Да, решили с Платоном ее поддержать, — вежливо отвечаю.
— Чувствуешь родную душу? — продолжает язвить. — И сама на ее месте можешь оказаться.
— Простите? — пытаюсь понять о чем она, поправляя на тарелке выпечку для гостей.
"— Господи, Златусь, ты правда веришь, что такие мальчики, как Платон, меняются? Вертел он тебе подобных на своем органе сотнями. И тебя с Риткой выкинет словно мусор, вопрос времени.
— Римма Васильевна, вы так гордитесь своими словами, только вот вопрос — кто воспитал это чудовище, которое описываете? — спокойно отвечаю.
— Рот закрой, кассирша недоразвитая, — бросает в меня пепельницу. Она прилетает в лицо и рассекает губу. Боль дичайшая.
— И хорошо, уродливых мой сын никогда не любил, — довольно произносит и направляется к двери, покидая кухню.
От неожиданности я вообще не врубаюсь, что происходит.
— Злата, что случилось? — залетает на кухню с заднего двора Платон. — Быстро говори!
— Римма Васильевна, она…а я…За что, Платон? — чувствую поток слез из глаз.
— Стерва, — шипит муж и нервно выходит из кухни. По инерции плетусь следом, не понимая, как быть. Во дворе полно гостей.
— Совсем ошалела? — дергает мать Плат. — Еще только раз я увижу подобное или услышу в сторону Златы и моего ребенка кривое слово — клянусь, лишу тебя содержания и вызову полицию.
— Сыночек, любимый, я просто хочу тебе лучшего, беспокоюсь о твоем состоянии.
— Хватит, блядь. Вон из моего дома! — чеканит супруг.
— Гонишь мать? Из-за нее, да?
— Уходи, не доводи до греха, — продолжает с бешеными глазами.
Римма дергается и срывается к двери.
— Как ты? — осматривает мою губу.
