Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
__________________________________________
На тонкой ниточке судьба, все знают, но не ценят
И кажется, что не тебе, и не с тобой, и все,
Что отмеряется для нас — лишь радости мгновенья.
А горе… Нет, не про меня, все мимо пронесет.
На тонкой ниточке… и всласть с судьбою накачавшись,
пружиним, руки оторвав, ведь только так — летишь
Раскинув крыльями слова, и в море грез сорвавшись
Но краткий у полета миг, внизу — железо крыш.
Разбиться — это не про нас, мы не умеем биться!
Мы оттолкнемся — и на взлет! И только ветер нам
Вдруг крикнет вьюгою приказ.
И разом, в один миг понять — полет — не по зубам.
Мы не летим, а камнем вниз, и силой притяженья
И скорость выше, и слабей с холодным небом связь…
Но знаешь, буду помнить я лишь эти вот мгновенья
Когда, летели, не дыша, и душами сплетясь…
21.10.24. М. Зайцева
70
— Вот отчаянная ты какая, Васька, кто бы мог подумать? — Смеется Маринка, откладывая в сторону телефон, словно он обжигает пальцы. Ох, и горячая переписка у них с Тигром, наверно! Не зря же щеки у подруги красные, а глаза горят возбужденно.
— Я… — смущенно увожу взгляд, — мне неловко…
Зачем вообще завела разговор? Дурочка."
"— Ой, ну ты прямо словно целка все еще! — фыркает Маринка, косится на опять загоревшийся экран телефона и, поколебавшись пару секунд, решительно переворачивает его, садится на кровати, а затем вообще соскакивает с нее и прыгает ко мне. — Двигайся, давай! И рассказывай! Ты не можешь быть целкой после новогодних каникул, проведенных с Камнем! Не дай мне разочароваться в этом парне!
Она по-свойски накидывает себе на плечи мое одеяло, заставляя отдать половину, прижимается, обнимает.
— Ну чего ты? Все хорошо было? Молчишь весь вечер, прямо слова из тебя не вытянешь… Я уже переживаю, Вась. Он не… — она делает паузу, а затем продолжает нерешительно, — не обидел тебя?
— Нет, — поспешно отвечаю я, — ну что ты! Нет! Просто… Ну, ты же знаешь, я о таком не люблю говорить…
— Да знаю, пуританка, блин! — Смеется Маринка, обнимая меня.
Мне и в самом деле непривычно такое вот общение.
Мама редко меня обнимала, не говоря уж об отце.
И потому постоянные попытки Марины к такому вот телесному контакту кажутся странными.
И приятными, чего уж.
От ее внимания, ее интереса, тепло.
И совсем не страшно делиться.
