Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Она с кокетливым визгом валится ему на грудь, Лис лапает ее за задницу, также лениво, по-хозяйски…
Видео останавливается.
Я в полной прострации пялюсь на застывший кадр на экране: таутированную лапу Лиса на чьем-то голом бедре…
В голове ни одной мысли. Вообще.
Увиденно до такой степени чудовищно, до такой степени не в моей системе координат, что даже осознать не могу ничего.
Поднимаю взгляд, замечаю внимательное сочувствие на лице наблюдающего за мной Тошки.
— Давно? — шепчу я.
— Что?
— Знаешь давно?
— А… Да нет, — пожимает он плечами, — может, неделю назад увидел.
Он идет ко мне, садится перед кроватью на корточки, заглядывает тревожно в глаза. — Серьезно, Вась. Это же не вчера было, понимаешь? Там дата есть, примерно начало осени… Не знаю, почему сейчас скинули… Ну… И время прошло, опять же. Сначала не хотел, а потом решил. что тебе надо знать… Понимаешь… Здесь несколько вариантов: они могли это серьезно.
Киваю заторможенно, словно болванчик китайский. Из тех, что на передней панели машины устанавливают.
Да, это все может быть уже не актуально… Но почему так больно, господи? Почему?
— Я больше не хочу быть крайним, Вась, — вздыхает Тошка, — ты и так на меня волком смотрела. Прикинь, я бы к тебе с этим пришел? Послала бы…
Снова киваю.
Да, послала бы, определенно.
Я и сейчас борюсь с желанием запустить этот телефон… Куда подальше.
— Мне надо самой все… выяснить… — я пытаюсь встать, но Тошка мягко тормозит, придерживает на кровати.
— Не надо пока, — вздыхает он, — давай утром…
— Почему? — я смотрю на его ладонь на своей голой ноге, и Тошка медленно убирает пальцы. — Я пропала, они волнуются… Может…
Последнее слово я добавляю с горечью. Раньше, еще пять минут назад, у меня бы сомнений на эту тему вообще не возникло.
А теперь…
— Потому что… — снова вздыхает он, — они не волнуются.
— Откуда ты?.. Тошка! Говори! Не смей молчать больше!
Настойчивость моя выходит мне боком, потому что сил встать не остается, и я беспомощно валюсь обратно на кровать.
А Тошка снова роется в телефоне.
И снова протягивает мне запись.
Сажусь, опасливо беру, словно мокрую противную жабу.
Смотрю на Тошку.
