Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Что там? Просто скажи… Не надо показывать…
— Это сегодня, пару часов назад… В чате тоже скинули, нашем, универском… — нехотя говорит Тошка.
Запускаю. Внутри все мерзлое уже. Потому что знаю, что ничего хорошего, ничего, что способно было бы оправдать…
Мой мир, уже основательно разрушенный предательством родителей, сейчас будет окончательно мертвым. Я это чувствую.
И все равно запускаю видео.
Ночь. Музыка. Машины. Много машин.
Вижу знакомую черную тачку Лиса.
И его за рулем. А рядом, на пассажирском, девчонка.
— Лис! — свистит кто-то за кадром! — погнали!
Лис усмехается в камеру, тянет к себе девчонку, целует ее взасос.
Я смотрю. Картинка расплывается перед глазами.
— О, Каменюка! — снова кто-то кричит, — давай! Сделай его!
Вдалеке, не особенно четко просматриваемая во мраке, но очень узнаваемая, огромная фигура Лешки. Он стоит возле своей машины. И рядом — девочка в белом комбинезончике, похожем по стилю на гоночный, но настолько в обтяг, что кажется голой в темноте.
Смотрю, как тонкие руки, словно лианы, обвивают темную шею…
Телефон падает из рук на ковролин.
Я не смотрю вниз, слышу только, как переговариваются парни, как кто-то снова свистит, кто-то скандирует: “Лис! Лис! Лис!”
А кто-то еще говорит:
— Да Камень же бой слил… Бабло взял и не лег… Торчит теперь…
Внезапно подкатывает тошнота, да такая сильная, что едва успеваю вскочить и, с трясущимися руками и кружащейся головой, рвануть к санузлу.
— Вася, блять! — кидается мне на помощь Тошка, помогает, придерживает волосы, пока меня мучительно выворачивает желчью в раковину.
"Не могу больше стоять, валюсь прямо там, на кафель.
Тошка подхватывает, несет обратно в комнату.
— Черт, надо все же в больницу… — ругается он, — но я боюсь, Вась… Твои навели шухер на весь город…
— Что? Кто? Лешка? Лис? — не знаю, почему я спрашиваю. Особенно, после всего увиденного.
— Да нет… — Тошка укладывает меня, укрывает заботливо, — родаки, блять…
— Что?
Мне сейчас вообще не интересно, что там сделали родители.
А я — там, в прошлом. Счастливая, летящая, глупая в моменте. Со стороны на себя смотрю.
И плачу.
— Да не хотел тебе… — говорит он, — короче, они после того, как я тебя увез, звонили моим, скандалили… Говорили, что у тебя — психическое расстройство, и тебя надо лечить. Типа, ты сбежала из-под надзора, недееспособна. И справки у них есть.
