Автор
В жаркой квартире, где воздух пропитан духами и суетой дня, щеки девочки сгорают от непривычного солнца. Она прячет глаза руками, пытаясь зажить ранки на ладошках прежде чем их посетит Лена с её странным голосом. В этот момент детская радость смешивается с душевной болью в тепле застывшей любви....
— Что ты будешь делать, когда этот ребёнок родится? Или когда у сестры дети появятся? Может будете на пару с Машей этого папашу недоделанного делить?! А что будет, если твой ребёнок узнает, что его дядя на самом деле ему родной отец? А троюродные братья и сестры — единокровные!
— Не узнают! Никто не узнает, папа! — простонала я жалобно. — Я ведь не собиралась никому ничего говорить.
— Тем не менее, мы все об этом узнали. Шило в мешке утаить нельзя, дочка. И как бы больно нам сейчас не было, тебе придётся через это пройти.
Я без сил опустилась на кровать. Слёзы брызнули из глаз и я закрыла лицо ладонями, поддаваясь эмоциям. Меня лихорадило от одной мысли об аборте. И я не понимала, что для меня страшнее потерять: поддержку любимого отца или жизнь малыша, которого я уже успела полюбить не меньше."
"— Никто не узнает… Никто… Никогда… — повторяла сквозь всхлипы.
Тяжело вздыхая, папа сел рядом, обнял меня за плечи и заговорил:
— Наташа, разве ты не видишь, от кого собралась рожать? Нестеров — подонок, от него можно ожидать чего угодно.
После этого разговора отец записал меня на процедуру. Оставшись без права выбора, я была настолько растеряна и подавлена, что сдавала все необходимые анализы на автомате, не осознавая происходящего. А перед самой процедурой не смогла сомкнуть глаз всю ночь. Пыталась убедить себя, что так действительно будет лучше, что так правильно. Когда отец захотел сопроводить меня, я отказалась. Решила пройти через этот ад одна. Но когда села за руль и подъехала к клинике, я не смогла выйти из машины.
