Автор
В жаркой квартире, где воздух пропитан духами и суетой дня, щеки девочки сгорают от непривычного солнца. Она прячет глаза руками, пытаясь зажить ранки на ладошках прежде чем их посетит Лена с её странным голосом. В этот момент детская радость смешивается с душевной болью в тепле застывшей любви....
Он моментально сместил Нестерова с руководящей должности и, защищая меня, в пух и прах разругался со своим братом.
— Я не стану рушить брак Маши из-за того, что твоя дочь не думала перед кем раздвигает ноги! Не знала она, а как же! Маша и Сергей год до свадьбы год встречались, а она не знала! — Дядя спорил с отцом в кабинете. Они кричали так громко, что мне, затаившейся у лестницы, было прекрасно слышно каждое их слово.
— Не смей оскорблять мою дочь! Ты идиот, если не видишь, какую змею мы пригрели на груди.
— Чёрта с два я уволю зятя с филиала, и Маша сама решит подавать ей на развод или нет. Не лезь к ним! Пусть молодёжь сама разбирается, — уже мягче закончил Леонид.
— В таком случае, Лёня, кроме этого филиала у тебя ничего не останется. Даю слово, — холодно пообещал отец и, резко дёрнув дверь, вышел из кабинета.
Я вздрогнула от неожиданности. Поймала ледяной, наполненный гневом взгляд, и застыла, не смея даже вздохнуть.
— Папа, я, правда ничего не знала… — снова принялась оправдываться, но один жест руки заставил меня замолчать.
— Иди к себе, Наташа, — выдохнул отец устало. — Поговорим завтра.
Разговор, с которым мне пришлось столкнуться на следующий день, сломал меня окончательно.
— Я всё обдумал, Наташа. — Папа подошёл к окну моей комнаты, всё такой же суровый и холодный. — Мы не можем оставить этого ребёнка. Ты должна сделать аборт.
Эти слова обрушились на меня смертоносной снежной лавиной, безжалостно сдавливая меня со всех сторон.
— Папа… — сморгнула выступившие слёзы. — Ты что такое говоришь?
— Так будет лучше, поверь…
— Нет! Не поверю. Он же живой, понимаешь?
— Сроки ещё позволяют. Я узнавал, — продолжал отец сухо.
— Это мой ребёнок! И решать в первую очередь мне!
— А ты — моя дочь, Наташа. И я не позволю тебе совершить такую чудовищную ошибку.
— Буквально вчера ты не боялся скандала, и был готов принять внука от безымянного парня, вскружившего мне голову! — процитировала его же слова. — Что поменялось?!
— То, что у безымянного парня появилось имя! — рявкнул отец, поворачиваясь ко мне. В его глазах было столько боли, смешанной с яростью, что у меня перехватило дыхание. Я никогда его таким не видела.
