Автор
Ты смотришь на меня с недоумением, но я продолжаю расслабленную позу, словно играю в нечто весёлое. В комнате чувствуется напряжение и решимость — документы разметались вокруг стопкой бумаги, а отец выглядит измотанным после долгих переговоров. Твой вопрос о "под кайфе" лишь добавляет напряжённости в эту интимную драму....
– Признай, девочка, тебе понравилось, – ледяная ухмылка обжигает.
– Совсем нет. Ты поставил условие – выполни теперь обещание.
– Понравилось, – самодовольно утверждает, снова сокращая между нами расстояние. – Могу поспорить, что если я засуну тебе сейчас руку в трусы, там будет очень мокро.
Я задыхаюсь от такой похабщины и отворачиваюсь, чтобы попытаться сдержать слёзы. Он издевается надо мной и испытывает от этого чистое удовольствие. Это ему и нужно – вот причина.
И ещё горше от того, что, кажется, он прав, моё тело действительно на него среагировало.
Глава 15.
– Что?
Начинаю терять терпение. Машка же смотрит на меня подняв бровь и покачивая ногой. Она сложила руки на груди и развалилась в кресле. Бесит этот её взгляд.
– Лера, ты серьёзно? – её гламурной саркастичной выдержанности не хватает, и она подвигается к краю, лихорадочно сверкая глазами. – То есть крутой известный парень, который пишет тебе стихи и посвящает песни, приезжает к универу на крутейшем байке, отбивает тебя у другого, увозит встретить закат в одно из самых романтичных мест в нашем крае и дарит твой первый охренительный поцелуй.
– Всё совершенно не так, Маша! Он пугает меня. У меня поджилки трясутся от одного его взгляда, понимаешь?
– Ты уверена, что это от страха? – Маша продолжает стоять на своём.
– Да! Дело совсем не в романтике, пойми ты. Это не влюблённость и даже не увлечение другим человеком. Да даже не одержимость, чёрт её дери, она хотя бы понятна.
– Так переиграй его! Сделай так, чтобы влюбился. Это же, блин, Влад, мать его, Миксаев! Если собрать все пролитые по нём слюни хотя бы с одного концерта, можно бассейн открыть с несколькими зонами!
Она непробиваема. Неужели и правда не понимает?
– Маш, о чём ты вообще? – разворачиваюсь и внимательно смотрю в глаза подруге. – С такими, как он, не играют в игры. Это опасно. И я действительно боюсь его.
Наверное, мне ей не объяснить. Карташова видит в этом парне мечту. Боготворит его даже после всего, что знает, поэтому я сворачиваю этот разговор.
Позавчера Миксаев привёз меня к самым воротам дома и уехал, не обернувшись. Просто дал по газам, оставив меня у калитки. И слава Богу.
А я вошла в дом, выпила с отцом чаю, а потом поднялась к себе, приняла душ и уснула крепко и моментально. Хотя думала, что после пережитого не смогу уснуть вообще.
