Переменами, в жажде которых я была не уверена. Недавняя решительность не пропала, но теперь, когда я смотрела на комнату, в которой из моего осталась только сидящая на подоконнике кошка, прибавилось понимание, что обратного пути нет. Меня и самой как будто не было. Документы, появившиеся у меня буквально через пару дней после того, как стало известно, кто я, лежали в боковом кармашке лежащего у чемоданов рюкзачка. Вот только кто я на самом деле? Кто? Не жена, не сестра, не… не мама…
— Пойдём, — я подняла рюкзак и накинула лямки на плечи. Потянула за собой один из чемоданов.
Повторять дважды Жордонелле не пришлось. Мягко спрыгнув с подоконника, она пошла ко мне. Первая шмыгнула в холл, стоило открыть дверь, и пошла вперёд. Как будто и правда всё знала. Всё. Прежде всего, что мы едем обратно. В город под серым низким небом которого обрели того, кому доверились. Того, кого полюбили. Того, кем оказались преданы.
— Собралась? – поднявшись по лестнице мне навстречу, Алекс посмотрел на мой чемодан.
— В комнате ещё два, — ответила и, убрав ручку, хотела было пойти вниз.
Смотреть в глаза Алексу было сложно. Почему, сказать наверняка я не могла. Наверное потому, что чувство было такое, будто он видит меня насквозь. Он действительно видел. Видел и понимал, особенно после того, как я несколько часов назад вошла к нему в кабинет и напрямую спросила, когда корабль, на котором Руслан должен был выйти в море, отходит из порта. Других вопросов, чтобы понять, что именно я хочу сделать, ему не потребовалось.
— Моя машина в порядке? – на всякий случай спросила я, поднимая чемодан.
Но сделать этого мне не удалось – Алекс забрал его.
— В порядке. – пошёл вниз.
Я последовала за ним. Жордонелла уже сбежала по ступеням и теперь ждала, встав посреди коридора. С каждым днём она становилась всё взрослее. Шерсть, когда-то блёклая, теперь отливала золотисто-каштановым, среди которых можно было различить рыжевато-золотистые и чёрные полосы. Я спустилась вслед за Алексом и, поблагодарив, хотела сказать, что до гаража довезу чемодан сама.
— Поставь у машины. Я схожу за остальными вещами.
— Спасибо, — как бы ни хотелось мне сделать всё самой, возражать я не стала. Боль всё ещё давала о себе знать, да и временами появляющаяся слабость так и не прошла до конца.
Несколько дней назад мою машину переправили из Грата. Ирония. Теперь ей предстояло проделать обратный путь. И мне вместе с ней.
— Надеюсь, все вещи поместятся.
