Вынужденный брак объединил двух врагов: жестокого мужчину, неспособного на чувства, и нежную девушку, мечтающую о любви. Она пытается пробиться в его ледяное сердце, но он убежден в своей бесчувственности. Между ними разгорается война страстей, где каждый пытается подчинить другого. Смогут...
Это самое трудное, что мне приходилось делать в последнее время.
Отхожу к окну. Собираю в неизрасходованную массу все свои эмоции. Обвешиваю цепями и замками. Пока проделываю эти манипуляции, не сразу улавливаю, что непродолжительная тишина вновь по швам расползается.
Юля плачет.
Если бы я мог, я бы тоже заплакал. Никто кроме меня никогда не узнает, какую часть нутра она у меня вырвала. Никто и никогда."
"— Хорошо, — не озвучиваю больше ничего относительно ее безумного ультиматума выносить этого ребенка. Не хочу развивать тему дальше. Не могу. Судя по громкому дрожащему вздоху за спиной, Юля и так меня понимает. — Но развода не будет. Я от своих слов не собираюсь отказываться. Я тебе свою душу положил, мне обратно не надо.
Глава 41
Вечная любовь, чистая мечта,
Нетронутая тишина…
© Агата Кристи «Вечная любовь»
Юля
Я провожу в больнице больше двух недель. А вернувшись домой, перебираюсь в свою старую спальню. Саульский это никак не комментирует, хоть новый расклад ему явно не нравится. Этого разве что слепой не заметит.
После того громкого душераздирающего скандала, который между нами состоялся в клинике, Рома не выказывает каких-то определенных эмоций. Сутками пропадает на работе. Молчит, когда возвращается. Вероятно, из-за того, что больше нечего мне сказать. А я молчу, потому что у меня слишком много.
Это очень больно. Если бы не беременность и некоторая зацикленность на этом состоянии, не знаю, как бы справлялась.
Раньше только от других слышала выражение «холодная война». Сейчас это наша с Саульским реальность.
Молчат все, конечно. Даже Тоня и Катерина. Только Семён, не сдержавшись, подкарауливает меня в первый же вечер на кухне, чтобы выразить, так сказать, общую мысль:
— Зачем ты так, Юль Владимировна? Всем худо делаешь. Сауль и без того, пока тебя не было, шашкой чаще обычного размахивал, а теперь что начнется?
— Не понимаю, о чем ты, Сеня, — отзываюсь, не поднимая взгляда.
Закончив выкладку сыра, опускаю на тарелку гроздь винограда.
— Все ты понимаешь, панночка, — напирает полушепотом. — Я тебя тоже понимаю. Но не упирайся ты рогом там, где без надобности.
— Спасибо за участие, Сеня. Мне всегда нравилась твоя манера разговора. Жаль, что проблема не во мне. Дай лучше парочку советов своему барину, — натянуто улыбнувшись, беру со стола тарелку и выхожу из кухни.
Кто бы что там ни обсасывал по углам, Саульский приходит ко мне каждую ночь. Я не знаю, почему. Мы будто вернулись к тем первым месяцам после свадьбы.
